Удивительное зарождение Земли. Путешествие по скрытым чудесам, которые дали жизнь нашей планете

Какими бы захватывающими ни были эти встречи, поначалу меня расстраивало, что подводные леса Каталины не были так впечатляющи, как мне о них рассказывали. Бóльшая часть растительности, которую мы видели до сих пор, была довольно миниатюрной, хоть и красивой. «Давайте проплывем немного дальше и посмотрим, что там», – предложила Сэдлер, направляясь прочь от хребта в сторону открытого моря. Когда мы заплыли на бóльшую глубину, среди камней я начал замечать приземистые пучки бурой водоросли морской капусты: некоторые ее пряди одиноко тянулись к солнцу, а остальные напоминали листовую капусту. Не прошло и пары минут, как нас удивительно быстро полностью окружили толстые косы ламинарии, тянущиеся со дна океана к продуваемой ветром поверхности: ламинарии были внушительных размеров, как бобовые стебли из сказки. Это то, ради чего мы здесь и оказались: гигантская ламинария (Macrocystis pyrifera) – самая крупная из всех бурых водорослей и один из самых быстрорастущих фотосинтезирующих организмов на планете. В идеальных условиях гигантская ламинария может вырастать более чем на 60 сантиметров ежедневно. «В одной бухте мы зафиксировали рост на 90 сантиметров в день», – сказала мне Сэдлер.

С помощью наших водолазных поясов мы с Сэдлер погружались в подводный лес, исследуя каждый его уровень. На краю леса, где мы все еще могли видеть морское дно, Сэдлер объяснила, как ламинария цепляется за камни с помощью корнеподобных структур – ризоидов. Многочисленные воздушные пузыри помогают их стеблям – технически они называются стволиками – тянуться к солнцу. В воде сморщенные «листья» ламинарии – так называемые слоевища – приобретают разные оттенки: от оливкового до горчичного. На поверхности, где они нагромождаются друг на друга, они кажутся гораздо темнее, порой почти шоколадного цвета.

Самые молодые и маленькие слоевища на ощупь тонкие, как бумага, а более крупные по текстуре напоминают кожу или резину. Когда слоевища раздувало течением, они ненадолго показывали спрятавшихся от хищников кабрилий и голубых окуней. Вокруг одной только Каталины водорослевые леса – основная среда обитания и источник пищи для более чем 150 видов рыб. Морские львы и тюлени часто охотятся в их зарослях. Многие птицы и млекопитающие, в том числе киты, укрываются и прячут свое потомство в ламинарии во время штормов. Выдры даже используют ламинарию в качестве своеобразного поводка для малышей, обматывая своих детенышей водорослями, чтобы те не уплыли, пока они сами ищут пищу.

Сэдлер тщательно изучала растительность, указывая на мелких улиток, червей, ракообразных и других беспозвоночных, которые жили на всех частях ламинарии – от ризоидов до верхушки. «Это так здорово, – сказала она, – только посмотрите на всех этих существ на одном слоевище. Это сама по себе среда обитания, экосистема». По совету Сэдлер я попробовал вытащить какую-то часть ламинарии из воды, но она оказалась настолько тяжелой, что я смог поднять ее над головой лишь на пару секунд. «Есть еще кое-что, что вы должны попробовать, – сказала Сэдлер, – это называется “ползание по ламинарии” – хороший способ перемещаться по растительному пологу». Она показала, как передвигаться по спутанным слоевищам у поверхности океана, со скоростью и ловкостью, которая говорит о многолетнем опыте. Когда я изо всех сил старался повторить за ней, я почувствовал себя маленькой горошиной, которая катается по тарелке со сливочным паппарделле.

До этого подводного путешествия я не так много взаимодействовал с живыми водорослями. Детство я провел в Северной Калифорнии: мы с семьей нередко бывали на побережье, и мы с братьями часто использовали водоросли в своих играх. Мы украшали водорослями песчаные замки, лопали воздушные пузырьки, как пузырчатую пленку, и перепрыгивали через пахучие пучки разлагающихся водорослей. Исследуя приливно-отливную зону (литораль), я наверняка не замечал множество мелких водорослей – мое внимание отвлекали то мельком увиденный проплывающий краб, то ожог морского анемона, напоминающий удар электрическим током. Однажды подростком я проплывал на каяке через заросли ламинарии в заливе Монтерей, но больше всего я запомнил морских выдр, которые, лежа на животе, разбивали моллюсков о камни. Ничто не могло подготовить меня к тому, чтобы увидеть гигантскую ламинарию в ее родной среде обитания. Только оказавшись среди тысяч волнистых подводных листьев, только пробираясь среди огромных золотисто-зеленых стеблей, от которых они отрастали, и карабкаясь по их спутанным скоплениям, я понял, почему мы называем их «водорослевыми лесами».