Удивительное зарождение Земли. Путешествие по скрытым чудесам, которые дали жизнь нашей планете

Я посмотрел на облака – источник этого потопа. Мы видим облака так часто и в таком изобилии, что легко забыть, какое это чудо. Облако бесплотно и в то же время поразительно тяжело: это левитирующее озеро, которое обычно весит больше, чем несколько синих китов. Облако – это воздушная алхимия, одновременно жидкость, пар и кристалл. Это загадочный, но неизбежный результат атмосферной физики. Однако как я теперь знал, облака – это еще и биологическая субстанция: в них присутствуют микробы и споры, полные эха жизни древних живых существ. Облако – это Земля, которая видит свое собственное дыхание.

Взглянув на небо, я вспомнил, как выглядел лес с высоты более 300 метров: километр за километром нетронутые заросли, уходящие к тонкой серой линии горизонта. По объему каждое взрослое дерево в лесу – это в основном мертвая ткань: столб безжизненной древесины, пронизанный тонкими слоями активных клеток, одетый листьями и покрытый симбиотическими микробами. Однако ни один ученый не оспаривает, что дерево – живое. Возможно, лес с его запутанной смесью одушевленных и неодушевленных существ не так уж и отличается от дерева.

Смею предположить, что большинство людей без колебаний назвали бы лес живым. Утверждать обратное кажется ложью, особенно сейчас, когда наука доказала фундаментальную взаимозависимость жизни, воздуха и почвы, подробно описала, как леса генерируют большую часть осадков, выпадающих на их пологи, и выявила обширные подземные сети корней и грибов, через которые деревья и другие растения обмениваются источниками питания и информацией. Концепция живой планеты идет еще дальше. Речь идет не о том, что Земля – это отдельный живой организм, точно такой же, как птица или бактерия, а о том, что планета – это крупнейшая из известных живых систем, объединяющая все экосистемы, и у нее есть все те же структуры, ритмы и процессы саморегуляции, которые есть и у организмов.

Господствующие научные парадигмы последних двух столетий рассматривали происхождение жизни как нечто, случившееся на Земле или в ней, как будто планета была просто декорацией для удивительного явления – яслями, в которых произошло чудо. На самом же деле эти два понятия нельзя разделять таким образом. Жизнь – это и есть Земля. Наша живая Земля – это чудо. Жизнь возникла на Земле, создается на ней и возвращается на нее. Мы до сих пор носим океан в своей крови и выращиваем скелеты из камня. Зарождение жизни означало, что Земля открыла себя, организовала себя, научилась меняться по-новому.

С тех пор то, что мы называем жизнью, и то, что мы называем планетой, были единым целым, и одно непрерывно поглощало и обновляло другое. Земля – это камень, который кипит, бурлит и цветет: цветущая твердыня Везувия, подвешенная в пузырьке дыхания. Земля – это камень, питающийся звездным светом и излучающий мелодии, кружащийся в непостижимой пустоте космоса. Это пульсирующий, дышащий, эволюционирующий камень. И этот камень, как и мы, может умереть.

Дождь прекратился почти так же внезапно, как и начался, хотя вода продолжала обильно капать сквозь ветви. Шум превратился в медитативное журчание, удивительно похожее на тихое потрескивание затухающего костра. Это был конец, но в нем чувствовалось и предвкушение: возможно, не начало, а мост куда-то. Я наблюдал за тем, как сверкающие листья колышутся и трепещут под падающими каплями, поочередно склоняясь и поднимаясь. Казалось, они действительно танцуют, двигаясь под музыку, которую я еще только учился слышать.

8. Корни огня. <emphasis>Как эволюция огня и жизни преобразила планету</emphasis>

Дом Фрэнка Лейка в Орлеане, штат Калифорния, найти нелегко: он расположен на холме, густо поросшем лесом, его пересекают узкие, извилистые дороги, часто без указателей. Я направился туда однажды днем в конце октября, но заблудился и нечаянно вторгся на территорию соседа Лейка, прежде чем нашел нужное место. Когда Лейк и его жена Луна купили этот дом в 2008 году, это было, по сути, маленькое, плохо благоустроенное здание. Лейки расширили его и превратили в большой красивый дом красного цвета – теперь у него остроконечный фасад и деревянное крыльцо. Старая беседка, увитая киви, обрамляет передний двор, где есть пруд, овощная грядка, а также заросли черники и орешника. Рядом стоят несколько открытых сараев, из которых Лейк – эколог-исследователь из Лесной службы США – сделал мастерские и склады. Большую часть прилегающей к дому территории занимают дебри дугласовых пихт, кленов и дубов, поросших папоротниками, ежевикой и зизифусом.