Удивительное зарождение Земли. Путешествие по скрытым чудесам, которые дали жизнь нашей планете

«Это дикий плодовый сад», – объяснил Лейк, показывая мне свой участок и пробираясь между тонкими стволами деревьев и разросшимися кустарниками. На нем были брюки карго, черные ботинки с толстой подошвой и шапка камуфляжного цвета. Он продолжил: «Это место, которым раньше управляли каруки». У Лейка смешанное этническое происхождение: у него есть индейские, европейские и мексиканские корни. В частности, Лейк – потомок каруков, коренного народа северо-запада Калифорнии и одного из крупнейших племен штата. Часть членов его семьи также принадлежит к племени юрок – другим представителям коренного населения штата Калифорния.

«Как мы можем узнать, что вот этот большой дуб, вон тот и другие были частью плодового сада?» – спросил Лейк. Он продолжил, ускоряя шаг по мере того, как говорил: «На самом деле, все выдает большая ровная площадка из красной глинистой почвы, которая находится недалеко от исторической деревни и троп. А еще здесь есть артефакты: в курятнике я нашел наконечники стрел, которые то ли показались на поверхности после того, как дождь размыл землю, то ли их откопали суслики. Еще кое-что я нашел во дворе, например ступку и пестик для растирания желудей. Я понял, что на этом месте выращивали дубы и что оно нуждается в любви».

Пройдя немного вперед, мы попали в дубовую рощу. На лесной подстилке практически не было растительности, местами она была опалена дочерна, ее усыпали желуди. Яркий зеленый мох полностью покрывал гнилое бревно и несколько пней в центре поляны. Когда Лейк только переехал сюда, эта местность представляла собой удушающие заросли дубов, земляничного дерева, сумаха ядовитого и жимолости – эти заросли были настолько густые, что невозможно было ни что-то увидеть сквозь них, ни ориентироваться в них. С 2009 года Лейк, по совместительству сертифицированный пожарный, прореживал и выжигал растительность на этой половине акра[73] земли. Для своих целей он использует бензопилу, а также пропановую и капельную горелки. За годы контролируемого выжигания, или, как это еще часто называют, управляемых пожаров, ему удалось избавиться от всего удушающего деревья подлеска, сократить количество деревьев и дать оставшимся дубам, самым крупным и старым, больше света и пространства, создав плодовый сад, похожий на тот, который был в распоряжении у предков Лейка.

Огонь также помогает в борьбе с вредителями. Каждое лето долгоносики и мотыльки откладывают яйца на желудях, затем эти личинки их пожирают. Если периодически устраивать небольшие контролируемые пожары, они не повредят деревьям, но уничтожат какую-то долю куколок вредителей, которые прячутся в опавших листьях и почве, прежде чем они успеют уничтожить урожай следующего года. Как и многие коренные народы в этом районе, семья и друзья Лейка продолжают использовать желуди для приготовления муки, хлеба и супа.

«Если вокруг деревьев слишком много мусора и подстилки, они будут сильно заражены и мало какие животные или люди захотят есть их желуди. Когда же дуб здоровый и очищен от мусора, как в этом случае, вокруг него начинают появляться дикие животные – белки и олени. Прошлой весной мой сосед видел здесь ильку, – рассказал Лейк, под последним имея в виду лазящего по деревьям крупного всеядного зверя, похожего на ласку, – я видел и желудевых дятлов. Если устраивать контролируемые пожары, то желуди становятся лучше».

«Откуда вы знаете, какие из них самые хорошие?» – спросил я, осматривая сотни опавших желудей у наших ног.

«Ищите серебристо-белые, – сказал Лейк, наклонившись и подняв желудь, – например, как этот». Он осмотрел его внимательнее и заметил: «Знаете, вообще, этот немного поеден». Он продолжил копаться в опавших листьях, и я не мог уследить за его движениями – так быстро двигались его пальцы. «На этом жучки. Эти потрескались и уже покрылись пятнами. Ладно, проехали. Коричневый верх – это плохо. Белая верхушка – хорошо». Он показал мне несколько крупных желудей с аккуратными белыми кружочками на округлом конце: они были гораздо чище и ярче, чем те, что мы видели раньше.

«Белая верхушка – хорошо, – повторил я, – почему же?»