Украина. Геополитический миф

Участники организации верили, что они ведут национально-освободительную борьбу революционными методами, подобно ирландцам из антианглийской организации «Шинн фейн» или подобно Пилсудскому и его товарищам, боровшимся в подполье против русских еще до войны. Непосредственной целью такой тактики было убедить украинцев в возможности сопротивления и поддерживать украинское общество в состоянии «постоянного революционного брожения». Вот как развивалась в одном из националистических изданий 1930 г. эта концепция «перманентной революции»: «Средствами индивидуального террора и периодических массовых выступлений мы увлечем широкие слои населения идеей освобождения и привлечем их в ряды революционеров… Только постоянным повторением акций мы сможем поддерживать и воспитывать постоянный дух протеста против оккупационной власти, укреплять ненависть к врагу и стремление к окончательному возмездию. Нельзя позволить людям привыкнуть к оковам, почувствовать себя удобно во враждебном государстве». В начале 1930-х годов члены ОУН осуществили не только сотни актов саботажа и десятки «экспроприаций» государственного имущества, но и организовали свыше 60 террористических актов, многие из которых удались. Среди наиболее важных их жертв были Тадеуш Голувко (1931 г.) — известный польский сторонник польско-украинского компромисса; Эмилиан Чеховский (1932 г.) — комиссар польской полиции во Львове; Алексей Майлов (1933 г.) — сотрудник советского консульства во Львове, убитый в ответ на голодомор 1932–1933 гг.; Бронислав Перацкий (1934 г.) — министр внутренних дел Польши, приговоренный ОУН к смерти за пацификацию 1930 г. Многие покушения направлялись против украинцев, которые были противниками ОУН. Здесь наиболее нашумевшим стало убийство в 1934 г. известного украинского педагога Ивана Бабия.

Все эти годы ОУН не разрывала связи с немецкой разведкой. Скорее напротив, углубляла сотрудничество. В Берлине открыли курсы для радиотелеграфистов ОУН, в Данциге работали военные курсы для подготовки инструкторов по боевой подготовке украинских националистов. Проект «Украина» продолжал жить. Разработанный в недрах немецкого и австрийского генштабов, он просто немного трансформировался, но сама концепция Рорбаха по отрыву от России западных районов и созданию там независимого государства никуда не делась. Просто в новой реальности украинский фактор позволял заодно влиять и на вновь образованные Польшу и Чехословакию. В 1932 году в Данциг на разведкурсы приехал учиться молодой перспективный активист ОУН Степан Бандера. В 1931 году он вошел в руководство организации в Галиции, откуда его и направили в разведшколу.

После нее он стал заместителем краевого проводника (то есть руководителя), а уже в 1933 году его назначили главой ОУН на Западной Украине, то есть в Галиции. Как сегодня на Украине оценивают личность Бандеры, объяснять не надо. Он почти отец нации. Но есть неоспоримый факт — Степан Бандера не был самым значимым в истории теоретиком украинского национализма. Донцов сделал для этого куда больше. А творческое наследие Бандеры, честно сказать, просто скучно читать. Это рассуждения не зрелого политика, а словно какого-то студента, впрочем, традиционно кровожадные, с типичным набором нацистских штампов про москалей, поляков и жидов. Он не был самой яркой фигурой в боевой организации, вот Роман Шухевич на самом деле воевал, убивал, взрывал, причем вся его боевая биография — это как раз война с «клятыми москалями», причем еще и в подполье. Бандера не был умелым командиром и конспиратором, как, например, Василий Кук. Но он был отличным, пользуясь современной терминологией, политтехнологом, он сумел превратить теоретический национализм Донцова в систему реальных действий, он выстроил идеологическую работу так, что арестованные боевики в глазах молодежи и правда представали «рыцарями нации», он не считался с количеством жертв среди своих и чужих и обладал идеальными качествами для лидера нацистской организации — был жестоким, циничным, не знающим рефлексии и, главное, искренне верил в превосходство украинской нации над прочими.