Украина. Геополитический миф

Ныне украинские националисты любят говорить, что, дескать, вот оно, очевидное притеснение украинского народа со стороны злокозненных москалей. Даже язык не давали изучать и книги печатать. На самом деле Валуевский указ действовал совсем недолго, чуть больше года, он и вводился как временная мера. Кроме того, министр Валуев сам не выражал сомнений в необходимости создания малороссийского языка, в чем его ныне упрекают националисты. Он лишь ссылался на мнение самих малороссов: «Но даже возбуждение этого вопроса принято большинством малороссиян с негодованием, часто высказывающимся в печати». И стоит обратить внимание, что запретили печатать только учебники и духовную литературу на малороссийском наречии. То есть пресекли возможность формировать у людей ложную, искусственную идентичность. А саму малороссийскую литературу никто не запрещал. Более того, из текста указа видно, что Валуев к этому явлению относился вполне доброжелательно. Правда, очень многие деятели малороссийского украинства после восстания переехали в Австро-Венгрию, Галицию, которая как раз и стала новым центром формирования украинской идеологии, и местом фактического рождения уже полноценного, проработанного и сплошь искусственного «украинского языка».

Глава 7

В Галиции, несмотря на давнее отделение этого края от родной России, писали языком, подходящим к типу общепринятого русского языка, и только в последнее время, благодаря усилиям наших украинофилов и настойчивым требованиям поляков, львовская газета «Слово» начала отдаляться от этого типа; она представляет теперь самый уродливый маккаронизм.

Михаил Катков, российский консервативный публицист («Совпадение интересов украинофилов с польскими интересами», 1863)

Началось с того, что молодежь вдруг облеклась по-казацки, запела, запила, принялась ругать москалей и мечтать об образовании не то отдельного малороссийского государства, не то малороссийского государства под скипетром австрийского дома, не то в союзе с Польшею, не то с Турциею. Украинофильство есть, а идеи украинофильской нет; да и быть не может. Никто понять не мог, откуда явилось в Галичине такое направление, а у молодежи явились деньги. Говорят — утверждать положительно нельзя — что молодой граф Сапега был в сношениях с ними. Он дал им 6 000 гульденов и сказал: «Я поляк — вы русские; мы и вы одинаково притесняемся москалями; мы два народа, которые жить вместе не могут, но враг у нас один — соединимся против этого врага, освободимся от него общими силами и простимся на веки вечные. Вы своею дорогою пойдете, мы своею»…

Василий Кельсиев, русский революционер, либерал («Галичина и Молдавия: путевые письма», 1868)

Как я уже писал раньше, Галицкая Русь оказалась первой русской территорией, попавшей под власть польской короны. К моменту первого раздела Польши в 1772 году православных русских там почти не осталось, все перешли в греко-католическую веру. Уцелел лишь один небольшой Манявский скит в предгорье Карпат, основанный в 1611 году афонским монахом Иовом Княгиницким. А у польской шляхты в ходу была поговорка, что среди русских теперь остались только «по́пы и хло́пы». То есть попы и крестьяне. Никакой русской шляхты, русского дворянства, все они были полностью ополячены, давно приняли католицизм и отказались от использования русского языка, даже дома общаясь лишь на польском. Не осталось — как следствие — и русской интеллигенции. Русские крестьяне, конечно, были неграмотными и учиться не могли, а дворяне считали себя поляками. Это кровавый режим в дикой и кошмарной, совершенно не толерантной Российской империи разрешал печатать книги хоть на русском, хоть на польском, хоть на малороссийском, разрешал польским дворянам учиться в университетах, сохранял за ними привилегии и вообще не делил людей на граждан первого и второго сорта. Например, Петр I под страхом казни запрещал попрекать малороссов и казаков предательством гетмана Мазепы. В цивилизованной и просвещенной Европе, каковой ощущала себя Польша, все было не так. Даже лексически слово narod (это в переводе означает ровно то же самое, что и в русском) не относилось к народу вообще, а только к представителям шляхты. Крестьян словом narod не называли.

Когда Галиция досталась Австрии, наследник австрийского престола Иосиф посетил новые территории империи, и в первые же дни он отписал императрице Марии Терезии: «Народ Галицкий — самый приниженный и забитый, а духовенство дремучее и пугающе неграмотное. И кроме того, большая часть духовенства полностью ополячилась, почти забыла русский язык и встретила раздел Польши крайне неодобрительно, опасаясь, что может потерять свою власть над паствой». Общественный деятель Галиции, историк, писатель, один из создателей первой местной русской системы правописания Яков Головацкий, происходивший из семьи священника, вспоминал в мемуарах о том, как это все выглядело в начале 19 века: