Украина. Геополитический миф

Для начала помещикам сильно сократили их права над крепостными, затем власти империи отказались выполнить требования поляков о запрете строительства новых униатских церквей для русского населения. Напротив, австрийской императрицей Марией Терезией в Вене была открыта первая духовная семинария для священников-униатов — «Королевская общая греко-католическая семинария в Вене при св. Варваре», на латыни — Regium generale Seminarium Graeco-Catholicum Viennae ad Sanctam Barbaram, сокращенно «Barbareum». Сейчас украинские историки пишут, что это была первая семинария для украинских священников, но, как видно из названия, никаких этнических определений в нем на самом деле не было. Во Львове также открыли семинарию «Русская коллегия» — «Коллегнум рутенум», — и даже богословский факультет при Львовском университете. К началу 19 века в Галиции уже возникает новое поколение русского духовенства. Униатское по вере, но глубоко русское по духу. Забитое и униженное при польской власти население начинает вновь осознавать себя народом. Русским народом. В 1808 году была восстановлена Львовская греко-католическая митрополия, и она становится центром национального возрождения Галицкой Руси. Два лидера, духовных и политических, сыграли особую роль в этом движении на первом этапе: митрополит Львовский, Антоний Ангелович и епископ Перемышльский, Иоанн Снегурский. Именно вокруг них объединялись галицко-русское духовенство и молодежь, желавшие национального возрождения. В 1809 году в Австрии начался польский мятеж, повстанцы надеялись получить поддержку Наполеона, они захватили Львов, разгромили резиденцию митрополита Ангеловича, его искали, чтобы повесить. Русское население Галиции, конечно же, поддержало австрийские власти, активно помогало австрийской армии находить и громить отряды повстанцев. По сути, это был акт русского возрождения — впервые за много лет безропотные прежде крестьяне (если не считать упомянутых мной ранее опришек) встали против своих взбунтовавшихся помещиков. Митрополит Ангелович получил высший австрийский орден — Большой крест Леопольда — за отказ выполнить распоряжение лидеров повстанцев, которые требовали, чтобы во всех греко-католических церквях поминали Наполеона вместо австрийского императора.

Восстание 1809 года стало переломным этапом в жизни Галицкой Руси. Австрийские власти, еще раз убедившись в лояльности русских и в том, что именно на них можно опираться в борьбе против польского влияния на этих территориях, решили русских поддержать. Для крестьян сделали новые послабления, барщину резко ограничили, теперь крестьянин должен был работать на помещика только три дня в неделю. В Перемышле — впервые за долгие столетия — было открыто специальное учебное заведение для подготовки учителей из русского населения. Епископ Перемышльский Иоанн Снегурский, получив «зеленый свет» от австрийских властей, заставил всех священников говорить между собой и на проповедях только и исключительно на русском языке. Тут стоит оговориться — это не был литературный русский язык, принятый, скажем, в России. Это был как раз народный язык, галицко-русский диалект, который, конечно, от литературного языка отличался, но тем не менее это был именно русский язык, который понятен даже нашим современникам. Сам Иоанн Снегурский тоже говорил исключительно на русском, а выпускники Львовской и Перемышльской семинарий, молодые учителя и священники, стали распространителями новой национальной идеологии и самосознания. А она была очень простой: мы — это русские. Мы с великороссами — один народ. Галицко-русский богослов Николай Кмицикевич в 1834 году писал:

Под народом русским понимаем сильно разветвленный род славян от Белого моря до Крыма, от границ Курляндии до пределов царства Казанского и гор Волгайских, от Печоры на границе северной Азии до истоков реки Тисы в Королевстве Венгерском. Народ этот в зависимости от мест своего расселения имеет разные названия: Великая Русь, Малая Русь, Белая Русь, Черная Русь, Карпато-Русь, Украина, Подолье, Волынь, Червонная Русь. (…) Все эти русины говорят одним и тем же языком, разделяющимся на разные наречия, которых до сих пор никто из ученых ни описать, ни различать не старался. Все исповедуют обряд греческий, частью в соединении с Римским костелом, частью в раскольничестве, и совершают богослужение на одном старорусском или славянском языке. Чем ближе русины жили к полякам, либо жили в смешении с ними, тем большим изменениям подвергся их язык, что легче всего можно наблюдать в епархиях Перемышльской, Холмской и Луцкой. Язык этот можно назвать польско-русским. <…> Чем дальше русины жили от поляков, тем более чистым и приближенным к старорусскому сохранился их язык.