Украина. Геополитический миф

В моих странствиях мне случалось не раз встречаться с вышеупомянутыми украинскими казаками, воевавшими против нас под предводительством батьки-атамана Адама Вылежинского. Это были разные не кончившие курса студенты, гимназисты, мелкие чиновники, которые в Киевской, Волынской и Подольской губерниях гарцевали на конях, распевали украинские думы и мечтали о том, что придет золотое время, когда южнорусский народ встрепенется, стряхнет с себя иго как Петербурга, так и Варшавы и заживет своей собственной жизнью. Тогда на степных курганах рассядутся бандуристы, станут воспевать их подвиги, казаки станут гарцевать опять по степи, вся молодеческая жизнь Украины воскреснет, чуть-чуть Сечь Запорожская не заведется — это было увлеченье весьма поэтическое, пожалуй, весьма благородное, но поборники его, увы, должны были поделаться в Молдавии городскими извозчиками и даже бить щебень на шоссе.

И как раз с момента приезда в Галицию поляков и «украинцев» начался новый этап борьбы с русским ренессансом. Для властей Австрии было понятно — просто так снова вернуть русских в их прежнее состояние не получится. И конечно, невозможно было переделать их в поляков. Но тут в начале 1860-х годов в среде молодого поколения галицко-русской интеллигенции возник интерес к сближению печатного русского языка с языком народным, то есть с диалектом. Процесс, сходный с тем, что происходил и в Малороссии. Как в Малороссии, образованная молодежь принялась «ходить в народ», как в Малороссии, она убеждалась, что народ говорит на своем диалекте. Похожем. Но все же особом. Вообще ничего удивительного в интересе к народному языку не было. Этот процесс происходил по всей Европе, в России Лев Толстой писал учебники на тульском наречии для своей яснополянской школы. Такие же учебники на местном наречии для народных школ собирались печатать в Вятке. И никто не видел в этом каких-то проблем, все полагали, что таким образом простой народ скорее получит доступ к знаниям. Мало кто понимал, что это та область, где заканчивается филология. И начинается политика. В середине 19 века империи казались нерушимыми, а миропорядок — незыблемым и сложившимся на века. Что там учебник на малороссийском наречии? Подумаешь!

Так вот, новое поколение галичан как раз и настаивало на создании особого галицко-русского языка, на том, что и учебники, и книги надо писать для простого народа на нем. Они заявляли, что Русская рада когда-то неправильно решила взять за основу для правописания русский литературный язык. Тем более что был опыт «Русалки Днестровой» — и пусть тираж власти изъяли, но ведь писали же в альманахе на карпато-русском диалекте. Значит, можно же так! Эту часть русского движения назвали «народовцами». И вот на этом фоне в Галицию хлынули поляки и «украинцы» и включились, при поддержке австрийских властей, в борьбу за галицко-русский язык. То есть в борьбу против русского единства. Сошлись воедино австрийские, польские и «украинские» интересы. Тут, правда, стоит сказать, что популяризации украинской идеи и идей народовцев послужили действия русского правительства. А именно Валуевский циркуляр. Его текст воспринимался как откровенное подавление национального выбора. Хотя тут налицо, конечно, несколько искаженное восприятие действительности радикальной молодежью. Австрийское правительство, например, в 1822 году запретило ввоз русских книг (именно на основе этого закона изымали тираж «Русалки Днестровой»), а в 1860-е ограничило преподавание на русском. При этом Австрия казалась образцом демократии, а Россия — ясное дело, тюрьмой народов. Но стоит понимать, на каком фоне все эти события разворачивались, по всей Европе шли восстания и революции, эта была «весна народов», когда люди переставали себя осознавать просто подданными империй. Национальное самосознание начинало доминировать над имперским. Так что Галиция и Малороссия не стали каким-то исключением из правил. Но беспокоило вот что: сербы или хорваты, венгры или словаки с давних времен были известны как нации со своей историей и традициями, литературой и культурой, а украинскую нацию никто не знал, украинскую нацию еще предстояло сформировать и сочинить. И язык стал движущей силой этого процесса.