О его отношении к украинской литературе следует сказать отдельно. О писателях-галичанах, да и малороссах, он, глубоко образованный человек, отзывался с нескрываемым пренебрежением, они поражали его своей дремучестью и ограниченностью:
Немногие из них изучали памятники народной словесности хотя бы с тем прилежанием, с каким студент готовится к экзамену. В изучении разговорного народного языка также не заметно у них особенных успехов. Доказательством того и другого служит неловкость, с которою они принимаются за перо в журнальных статейках или книжонках, предназначаемых для народного чтения. Исключений из этого общего правила можно насчитать весьма немного. Неудивительно после этого, что народ не узнает в их писаниях своей родной речи, а сословие образованное видит в их языке извращение общего письменного языка. Мало того: неразвитость литературного вкуса вообще — не говоря уже о языке — так и разит в этих неловких попытках беседовать печатно с публикою: так и видно, что за это важное дело берутся у нас не самые лучшие, а только самые смелые.
В 2008 году Нацбанк Украины предложил было напечатать портрет Пантелеймона Кулиша на купюре в тысячу гривен, предполагалось тогда ее вводить. Но проект отклонили, решив такую купюру не вводить. Но вообще характерно, что сегодня на Украине имя Кулиша не слишком распространено и не слишком популяризируется. И правда, как вписать в стройную историю великой Украины человека, писавшего про «недолюдків націоналістів українських» такие слова: «Наші ж народом зробили антинарод, так само як ляхи видумали “народ шляхетський”, братарозбивашку “народу козацького”». («Наши же народом сделали антинарод, так же как поляки выдумали “народ шляхетский”, братарозбивашку “народа казацкого”»).
И что сделать, если человек, по сути, определивший развитие украинской письменной культуры, на украинском же языке писал про казаков и Украину такое: