Украина. Геополитический миф

Духинский называл Москву извечным агрессором, который только и хотел, что отнять русские земли у Польши. А они должны принадлежать именно полякам, потому что русские и поляки — это практически одна нация. Под русскими Духинский подразумевал малороссов. Он просто еще не знал слова «украинцы», иначе точно воспользовался бы им. Так вот, все у Духинского сводилось к тому, что Русь — а это и Западная Русь, и Псков с Новгородом, и Литва — входила в состав Польши, а Московия исторически не Русь. «Русские», по мнению Духинского, это просто одна из ветвей польского народа. А вот москали — это смесь туранских кочевников, финно-угров, а самих москалей Духинский считал народом кочевым, соответственно противостояние с москалями он видел как расовый конфликт, а Днепр в этом случае оказывался границей между Европой и Азией, миром людей и миром азиатских москальских кочевых чудовищ. И понятное дело, что поляки тут выглядели такими рыцарями, защитниками христианства. Потому что у москалей никакого христианства нет. Они же православные — значит, исказили истинную веру. Так что, когда в Верховной раде Украины требуют запретить использовать слово «Россия» в отношении Российской Федерации, то ничего нового в этом нет. Просто переосмысление бредовых идей одного польского русофоба 19 века.

Однако стоит сказать, что у поляков книги Духинского стали в 19 веке невероятно популярными. И потому, что объясняли величие польского народа, и потому, что показывали гнусную сущность всяких москалей. Но проблема была в том, что идеи Духинского стали распространяться не только в среде польской эмиграции, но и среди русских, населяющих Галицию. С переходом образования под контроль польской администрации все больше и больше школьников узнавали, что «Украина цэ Европа», и только клятые москали не давали развиваться великому малорусскому народу. Стоит сказать, что галицко-русская интеллигенция введению нового языка, тем более переходу школьного обучения на него, сопротивлялась как могла. Шла активная полемика между «москвофилами» и «народовцами». Вот что писал Осип Мончаловский, галицко-русский общественный деятель, в своей работе «Главные основы русской народности» уже в начале 20 века об этом бурном периоде:

У каждого из немногих профессоров Львовского университета, занимающих кафедры с преподавательным «украинским» языком, есть своя особая, самостоятельная научная терминология, свой особый, самостоятельный и самородный язык, от которых может прийти в ужас и галицкий русин, и российский «украинец». Для того чтобы выразить мысли, необходимо знание языка; для того же чтобы выразить культурные мысли, обнимающие все области человеческого знания, необходим образованный, культурный язык, имеющий богатую и твердо установленную научную терминологию. Для таких, однако, высоких целей «украинский» язык не годится, так как он в сущности и не язык, а только искусственная смесь русских, польских и каждым из «украинских» произвольно выдумываемых слов и выражений вроде знаменитой «закавыки» покойного М.П. Старицкого (переведшего гамлетовское: «Быть или не быть, вот в чем вопрос» как «бути чи не бути, ось закавыка»).