Украина. Геополитический миф

У меня прежде всего имеет значение язык, и я того мнения, что литературный русский язык должен быть один, хотя «Слово» само ещё не издается на чисто литературном языке. Что Русь делится на части, ещё ничего не значит, — она всегда составляет одну целость, как Великая и Малая Польша составляют одну Польшу с одним литературным языком. Об единой Руси, разделенной с течением времени на части, говорили даже славные польские историки Лелевель, Мацеевский и др., одна часть её попала было во власть Польши; при разделе последней наша область перешла в состав Австрии, против которой мы не выступаем. Под словами «пора бы нам переступить Рубикон и открыто заявить, что мы настоящие Русские» — я понимаю литературное, а не государственное единение; выражения: «мы не Рутены 1848 г., а Русские» значат, что мы не «Рутены», над которыми посмеивался в свое время славный венский юморист Сафир, потому что мы были всегда Русскими (Русинами), а только в 1848 г. сделали нас Рутенами. Впрочем, не мое дело отвечать за статью не мною писанную и печатанную; меня удивляет, зачем прокурор не конфисковал эту статью в 1866 г., а только теперь находит её преступною? Ведь следовало её конфисковать тогда, когда она появилась; если она заключала в себе нечто незаконное, — зачем прокурор тогда не выступал против неё?! Повторяю ещё раз, что, придерживаясь готовой программы, я никогда не писал о политическом соединении Русских, а лишь о единстве литературном и языка.

По австрийским законам обвинение в государственной измене означало смертную казнь. Именно ее требовали для Адольфа Добрянского и Ивана Наумо´вича. Но надо отдать должное польским адвокатам — они продемонстрировали, что никакой доказательной базы в деле нет. Присяжные с этой позицией согласились. Но Наумовича, Площанского и Шпундера все же осудили на разные сроки заключения от трех до восьми месяцев за «нарушение публичного спокойствия». Остальные подсудимые были оправданы полностью по всем пунктам. Наумо´вича отлучили от церкви, а Адольф Добрянский переехал жить в Вену. Этот судебный процесс еще больше углубил раскол между «москвофилами» и «народовцами». Потому что последние практически публично заняли в этом деле сторону австрийских властей. К России же они вообще не испытывали никакой симпатии, считая ее местом, где притесняется и украинофильство, и малороссийская печать, и язык. Отчасти со стороны это так и выглядело, но в действительности в Российской империи ничего похожего на дело Ольги Грабарь никогда не было, хотя и там хватало своих чиновничьих глупостей. И здесь стоит на время отвлечься от Галиции и вернуться в Киев, потому что с определенного момента украинская идеология в Малороссии и Прикарпатье развивалась параллельно.

Как я уже упоминал, в конце 1850-х — начале 1860-х годов в Малороссии появились первые громады — полулегальные кружки местных интеллектуалов-украинофилов или сторонников малороссийского сепаратизма. Часть историков считает, что возникли эти кружки не без влияния польских заговорщиков, готовивших восстание, потому что именно накануне этих событий громады и появились, причем очень неожиданно, словно по чьему-то распоряжению. В период после восстания 1863–1864 годов деятельность громад была не слишком заметна. К концу 1860-х годов громады снова активизировались, но, конечно, главная в этом смысле была Киевская громада. Это была организация не политическая, но ее влияние было весьма значительным. Без нее не обходилось ни одно крупное начинание в сфере науки и издании книг, в организации музеев, научных обществ, конференций и собраний. Киевские громадовцы много писали в городскую газету «Киевский телеграф», собственно, именно они открыли «Юго-Западный отдел Русского географического общества», и именно они основали первый киевский украинский журнал — «Киевскую старину». Внешне громада выглядела собранием образованной молодежи, увлеченных историей родного края людей, интеллектуалов, преподавателей, профессуры. По сути же именно громада была генератором всех сепаратистских и украинофильских идей.

Однако стоит отметить, что в те года украинство не было единым движением. Часть сторонников понимали его именно как в первую очередь интеллектуальную, просветительскую работу, направленную на воспитание новой генерации малороссов, которые будут идентифицировать себя именно как украинцы. Другие же просто видели в этом общественный вызов и старались максимально внешне походить на «настоящих украинцев» — казаков и крестьян. Хотя крестьяне-то как раз в Киеве и не жили и даже приезжали не часто. Украинофильский журнал «Основа» писал по этому поводу: