Украина. Геополитический миф

(*«Начну с того, что скажу, что женевские издания были начаты совсем не по моей индивидуальной инициативе, а целыми кружками очень горячих украинцев, даже националистов, и к тому далеко не зелеными юнцами, а людьми очень зрелыми и достаточно учеными. И что же? Как только дошло до распределения работы по первым выпускам “Громады”, сейчас же послышались голоса, чтобы допустить писания не только на украинском языке, но и на русском. Учитывая текущие интересы издания, это было бы лучше. Но я поставил дело на принципиальную основу, между прочим, чтобы попробовать силу искренности и энергии украинских сторонников “Громады”, и настоял на том, чтобы “Громада” печаталась вся по-украински. Последствием было то, что 10 из 12 главных сотрудников “Громады” не оставили в ней ни одного слова, а также против моего “космополитизма” одним украинофилом мне были присланы заметки — по-русски! Из двух десятков человек, которые обещали работать для “Громады”, и между которыми некоторые кричали, что надо “отомстить” правительству за запрет украинской литературы в России, осталось при “Громаде” только 4…»)

Сам Драгоманов соглашался, когда язык его издания критики называли варварским:

Інакше не могло бути, бо нам зразу прийшлось, та ще на чужині, заговорити по-українському про сотні речей з світу науки, політики, культури, про котрі по-українському не говорив ніхто ні в Росії, ні навіть в Галичині, де були університетські катедри з «руським» викладом. По правді треба сказати, що ми потратили страшенну працю майже задурно: нас не читали навіть найближчі товариші. За ввесь час женевських видань я получав від найгарячіших українолюбців раду писати по-українському тільки про спеціально-крайові справи (домашний обиход!), а все загальне писати по-російському*.

(*«Иначе не могло быть, потому что нам сразу пришлось, да еще и на чужбине, заговорить по-украински о сотнях вещей из мира науки, политики, культуры, о которых по-украински не говорил никто ни в России, ни даже в Галичине, где были университетские кафедры с “руським” преподаванием. По правде надо сказать, что мы потратили страшные усилия почти даром: нас не читали даже ближайшие товарищи. За все время женевских изданий я получал от горячих украинолюбцев совет писать по-украински непосредственно только о местных делах (домашнем обиходе!), а все общее писать по-русски».)