Украина. Геополитический миф

Обертаючись спеціально до нас, русинів-українців, трудно навіть сказати, яка, власне, віра в нас може вважатись за фактично національну? Коли взяти пам’ятники «народної мудрості» — легенди, пісні, прислів’я українські — та по них характеризувати народну релігію, то побачимо, що в ній над грунтом натуралістично-політеїстичним лежить найбільше кора релігії маніхейсько-богумільської, як і в болгар, сербів і великорусів, так що коли б треба було застосувати до якої з історичних релігій наш народ, то я б його застосував скорше всього до богумільства, і наперед хвалюсь, що одолію кожного свого противника в науковім спорі про цю справу. А тим часом одні з наших народовців вважають за нашу народну віру православіє, другі — унію, треті — навіть римський католицизм.*

(*Обращаясь специально к нам, русинам-украинцам, трудно даже сказать, какая, собственно, вера в нас может считаться за фактически национальную? Если взять памятники «народной мудрости» — легенды, песни, пословицы на украинском — и по ним характеризовать народную религию, то увидим, что в ней поверх почвы натуралистически-политеистическим лежит прежде всего покров религии манихейско-богумильской, как и у болгар, сербов и великороссов, так что если бы надо было применить наш народ к какой-нибудь из исторических религий, то я бы его применил скорее всего к богумильству, и заранее хвалюсь, что одолею каждого своего противника в научном споре об этом деле. А между тем одни из наших народников считают нашей народной верой православие, другие — унию, третьи — даже римский католицизм.)

Драгоманов всегда был крайним противником монархии, но при этом таким же страстным противником террора и революций, он полагал, что только добиваясь реформ, можно изменить страну. И национальное движение для него было частью мирового социалистического движения. Народное пробуждение должно быть лишь инструментом для больших преобразований общественного строя. В одной из статей он в нескольких словах выразил эту мысль: «Космополитизм в идеях и целях, национальность в основе и форме культурной работы». И национальный украинский вопрос мог быть, по его мнению, разрешен только в рамках большого государства, внутри России.

Отделение украинского населения от других областей России в особое государство (политический сепаратизм), — есть вещь не только во всяком случае очень трудная, если не невозможная, но при известных условиях вовсе ненужная для каких бы то ни было интересов украинского народа.

Украинские автономисты и русская революционная молодежь, полагал Драгоманов, борются за одни идеалы — реформы в Российской империи. А чтобы изменить жизнь в империи, чтобы сделать ее социально справедливой, нужно решить две задачи: ограничить самодержавие и децентрализовать систему управления. Нужно широкое самоуправление в общинах, уездах, областях, нужно гарантировать неприкосновенность местных обычаев и языка, и наступит новая эра, новая справедливая эпоха. Он пишет статью «Опыт украинской политико-социальной программы», и в ней предлагает разделение Российской империи на 20 регионов по географическому, экономическому и этнографическому принципу. Ему кажется, что такая система должна устроить всех, и украинский народ вместе с русским будут строить новую Россию.

Люди, посвятившие себя освобождению украинского народа, будут самыми горячими сторонниками преобразования всей России на началах наиболее благоприятных для свободы развития всех ее народов.