Украина против Донбасса. Война идентичностей

– Сначала мы были у Максима дома, пересидели там несколько недель, так как было очень страшно бежать домой, я не могла даже посмотреть в окно, потому что страх был парализующий. Конечно, в первое время, когда была связь, то я писала всем родным и близким, чтоб узнать, что с ними, как дела и где они. Хотелось, чтоб все были вместе, но я понимала, что уже нужно сидеть до конца, потому что на улице вообще небезопасно. Постепенно начали отключать свет, воду, потом газ, а выстрелы учащались и снова приближались. И каждый раз, когда становилось слишком страшно, то мы бежали в ванную и пересиживали там самые тяжёлые моменты. Но долго сидеть не пришлось, потому что в один из дней был самый сильный обстрел, когда дом задрожал очень сильно три раза. Я закрывала уши и пыталась не паниковать, но было очень страшно, что уже не можешь сдерживать эмоции. Через несколько минут папа Максима вышел на балкон, чтоб посмотреть, всё ли хорошо. Он вернулся к нам в ванную и велел быстро собираться, потому что в дом попал снаряд и он начал гореть на четвёртом этаже. И тут паника уже накрыла сильно, но мы «на автомате» забрали сумки, немного воды и всё самое важное. Первыми выбегали я и Максим, а родители пытались закрыть квартиру на ключ. Когда открыли дверь, то сразу почувствовался очень резкий запах дыма, который становился сильнее с каждым этажом ниже. Когда мы доходили до четвертого этажа, то дышать было уже нечем, в этот момент я подумала, что мы уже не выйдем. Всё происходило быстро, что я даже не понимала, что происходит и куда бежать. На четвертом этаже стоял мужчина с ведром воды, который отчаянно пытался потушить пожар, но было уже поздно, огонь доходил уже до выхода квартиры. Мы выбежали из дома, а за нами родители. Я не понимала, куда бежать, потому что снаряды летали как будто над головой, везде были очень громкие взрывы. Люди бежали в другие дома, и мы решили перейти в соседний. Квартиры постепенно сгорали с нижнего этажа по верхний. Я такого ещё не видела. И в соседнем доме было много людей на первом этаже в тамбуре, меня посадили с людьми, а Максим с родителями пытались помочь другим людям перебежать в безопасное место. Но в какой-то момент снова выстрелы стали ещё сильнее, тогда все зашли в тамбур. Там были дети, животные, много взрослых, и все очень сильно боялись и не понимали, куда дальше бежать. Но ещё через некоторое время приехали пожарные, у которых не было воды, потому что во всём городе её отключили. Они пытались потушить горящие здания, но потом начали вывозить людей. И мы успели сесть во вторую машину с несколькими жильцами. Было очень тесно и страшно. Нас привезли в пожарную часть, дали успокоительные, немного еды и через 30 минут отправили нас на бронированной машине через порт в здание возле Купола. Туда привозили всех, кто уже не мог оставаться дома.

– Почему Вы сразу не покинули город?

– Нам не на чём было выехать, и мы не понимали всю серьёзность ситуации до конца. Все думали, что ситуация повторится, как в 2014-м, и до нас ничего страшного не дойдёт.

– Где Вы брали еду и воду?

– Когда мы были в квартире, то за водой ходил папа Максима, у них под домом было место, где можно было набрать баклажки. У них оставались запасы еды, закатка, и мы готовили супы из того, что было. Когда нас перевезли в здание, то в первые дни с нами поделились просто люди, которые там были уже долго. Потом нам выдавали еду волонтёры, которым привозили еду солдаты. Дальше ситуация усложнялась, люди начали грабить магазины от безвыходности, потому что людей становилось всё больше, а еды меньше. Мы не хотели ничего брать, потому что был фактор совести, но когда поняли, что по-другому не выжить, то папа с Максимом побежали в магазин напротив, нашли там немного еды, колготки, некоторые таблетки, и это нам очень помогло. Потом уже и я с мамой Максима побежала туда, чтоб найти хоть что-то, но там было уже пусто. В какой-то день, когда обстрелов стало меньше, мы вышли, чтоб найти их родственников, и они нам дали ещё еды. Всей едой мы делились с людьми, которые были с нами в комнате. Там было несколько семей, у которых были дома близко, и все мужчины ходили за едой, водой и приносили всё то, что могли. Но и волонтёры выдавали на первом этаже здания кипяток, чай, супы. Всё, что могли. Мы скооперировались и помогали волонтёрам за еду, потому что становилось уже очень тяжело. Мы перебирали лук и картошку, тогда нам давали ещё еды. Либо носили воду, переносили одеяла, но это делали только мужчины, потому что были сильные обстрелы и женщины очень боялись.

– Как Вы пережили этот период, чем питались люди?