Украина против Донбасса. Война идентичностей

– Когда начались события в 2014 г., нам нужно было решать этот вопрос в том году. Донбасс взялся за оружие, там люди попроще, хотя первые крупные выступления были в Харькове, но потом задавили, ведь не случайно все эти националистические формирования были образованы в Харькове – «Фрайкор», «Кракен», «Азов», они были набраны из русскоязычных Одессы, Днепропетровска, Харькова, молодняк из футбольных фанатов «Металлиста», «Днепра», «Черноморца», и когда пошли все эти события, необходимо было кардинально решать эти вопросы на Юго-Востоке Украины. На примере Минских соглашений, которые не были выполнены, на примере соглашения Януковича с руководителями Майдана, мы увидели, что вести диалог с Западом не о чем и договариваться с ними о чем-то – только себя обманывать.

– Но была ли готова Россия на тот момент к таким полномасштабным событиям? Согласитесь, Россия серьезно подготовилась за восемь лет, а если бы Запад ввел бы тогда санкции, которые сегодня он ввел в 2022-м, то российская экономика могла бы не выдержать. Хотя с военной точки зрения операция была бы легче, поскольку у Украины практически не было армии и вооружения.

– Санкции и тогда были, в военном отношении произошли перемены, все это решалось на дипломатическом уровне, наверное, наши стратеги просчитались и решили, что нужно подписывать Минск. Но, мне кажется, знали наверняка, что подписанием ничто не закончится, это временная передышка, но украинцы не просто так сидели, они тоже готовились, это очень трудно было решить. Если бы тогда все решалось в 2014 г., СВО уже бы завершилась.

– Мы можем сравнить Хасавюртовские соглашения с Минскими, поскольку и от первых, и от вторых Россия не получила того, чего ожидала?

– Как участник этих событий, могу сказать, что это было предательством, потому что все началось с августа 1996 г., когда боевики прорвались в Грозный. Куликовский ведь окружил все, и никто не мог выйти. Приехал Березовский с Лебедем и склонили к переговорам и заключению этих соглашений. А в 1995 г., когда мы заперли боевиков в горах, я был свидетелем этих событий, десант высадили, и вдруг команда: «Отставить», и тут же они пошли на Буденовск. Армия не проиграла, проиграли политики того времени – 90-х. Все только армии в спину стреляли, и в первую очередь пресса. Я когда вспоминаю Первую чеченскую, там только одно-два издания поддерживало армию, все остальные грязью ее поливали, топтали ее. Это был ужас…

– Да ведь все медиахолдинги держали Березовский, Гусинский…

– Да, в тяжелых информационных условиях наша армия находилась тогда. Во Второй чеченской были уже хорошие сдвиги. Влади Удугов, чеченский Геббельс, министр информации, информационно переиграл всех наших аналитиков в Первой чеченской, всех информационщиков, которые отвечали за информационное сопровождение. Это нужно признать честно.

– Если говорить о войне на Украине, почему именно в 2014 г. рвануло, а не в 90-х, как во многих республиках бывшего Союза?

– Нужно было подготовить Украину к этому, и американцы планомерно работали в идеологическом, информационном, психологическом плане. Эта работа растянулась на 20 лет и обошлась сравнительно недорого, в районе 5 млрд долларов. Наши не занимались Украиной, это мое субъективное мнение, что и привело в 2014 г. к взрыву, когда все цветные технологии были отработаны в Грузии, на Ближнем Востоке, вся эта схема была отработана. В 2004 г. был первый пробный заход, а в 2014-м уже были готова почва и нерешительность президента Януковича. Он должен был остаться в Харькове, поднять сопротивление как действующий президент. Тогда все пошло бы по иному пути, но он сбежал.

– Где Вас застала новость о начале СВО?

– Да я был тогда в пути, мне позвонили знакомые, говорят: «Геннадий Тимофеевич, все, Харьков взят!» Я сказал: «Ребята, подождите!» Я знал, что мы не возьмем Харьков за месяц-два, как многие планировали. В конце февраля – начале марта мы были под Харьковом, уже почти заходили, а осенью 2022-го нам пришлось уйти оттуда, потеряв большую часть Харьковской области, потому что были не готовы на 100 процентов.

– Можем ли провести параллели с началом Первой чеченской?