Украина против Донбасса. Война идентичностей

– Если что-то и летит, то по окраинам, где находятся наши позиции. Сейчас терроризируют Белгород, съездить в Белгород – это реально лотерея. Я недавно поехал за товарами для оборудования и попал под обстрел. В Белгороде сейчас, как я говорил, есть до минуты времени, чтобы спрятать куда-то машину, самому спрятаться в убежище, которые установлены по городу, и информацию узнаем из каналов. Изначально нас обстреливали из минометов, когда все начиналось и первые прилеты были по территории рынка, по торговому центру «Галерея». Минометная мина летит десять секунд, и сложно сразу принять какое-то решение, чтобы спрятаться, а Белгород обстреливают из РСЗО, и дальность полета увеличивается, а значит, увеличивается время для того, чтобы спрятаться. Когда нас начали обстреливать «Градами», люди были в шоке; у меня осталось много видео на телефоне, снимал для соседей, чтобы они видели, в каком состоянии квартиры людей.

– Какая ситуация с продуктами, есть какой-то дефицит?

– Абсолютно никакого дефицита нет, были сложности с табачной продукцией, что очень странно. Изначально был дефицит в супермаркетах федерального значения – «Магнит» и «Пятерочка», а наши местные супермаркеты справлялись. Было абсолютно все: ни с бензином, ни с вещами личной гигиены вообще проблем не было.

– А сколько людей погибло за все это время?

– У нас за все время, слава Богу, жертв как таковых не очень было, информацией не владею, не буду придумывать, но когда обстреляли ТЦ «Галерея», я поехал сразу туда, возможно, нужна была помощь, но погибших было около тридцати человек; всем, кто пострадал, сразу оказывалась помощь. Не сравнить с тем, что произошло в Белгороде 30 декабря. Хороший и важный факт – жители города знают и могут оказать первую помощь, это очень важно. Пожарные тоже пытались тушить пожары, но не всегда получалось, поскольку они приезжали на объект, а их начинали обстреливать; приходилось покидать район, и так по три-четыре раза приходилось им крутиться туда-сюда. Пожарные машины приезжали и из Белгорода. «Скорые» работали без проблем, часто приезжали ко мне на мойку, я держу несколько автомоек и просто вымывал им салон от крови, естественно, бесплатно, поскольку мы понимаем, что они делают важную работу.

Время от времени мы связываемся с Ильей в мессенджерах, поздравляем друг друга с праздниками. Харьковское наступление, которое началось 10 мая 2024 г., вселяло надежду на то, что ни до Шебекино, ни до Белгорода больше ничего не будет долетать. Однако киевский неонацистский режим при поддержке нацистского блока НАТО продолжает войну с мирным населением, свидетельством чего стал обстрел Шебекино 14 июня, в результате которого рухнул целый подъезд многоэтажного дома. Черная ненависть и бессилие заставляют неонацистов воевать с мирным населением. Истинные потомки бандеровского отребья!

<p>История шестнадцатая</p><p>Военный журналист</p>

Журналистика, конечно, может вас и убить.

Но пока вы живы, вы будете по-настоящему жить благодаря ей.

Хорас Грили

За несколько месяцев до нашего разговора с Геннадием Тимофеевичем Алехиным я получил от своего знакомого в Ростове несколько экземпляров его книги «По ту сторону чеченской войны» для того, чтобы отвезти в Мариуполь и разнести по библиотекам. Не знал, что через некоторое время посчастливится побеседовать с автором этой книги.

Геннадий Тимофеевич – военный журналист, полковник в запасе, был военным корреспондентов в 1980 г., когда окончил факультет военной журналистики Львовского военного училища, кстати, такой факультет был единственным в Советском Союзе. Сегодня наблюдается неразбериха относительно того, кто такой военный журналист, а кто военкор.

– В военной печати, – разъясняет мой собеседник, – есть такая градация: военный корреспондент, специальный корреспондент и т. д. А военный журналист – это люди в погонах, они называются военными журналистами. Мы обижались, когда нас называли фронтовыми журналистами или военкорами, а военкоры – это было при СССР, когда был творческий актив, который состоял из военкоров. Это были солдаты-сержанты, которые служили в действующей Советской армии и писали в газету, их называли военкорами; сейчас все перемешалось, и никто не может понять, кого как называть. Я сначала этому удивлялся во время Второй чеченской войны, сейчас я этому не удивляюсь. Недавно стал членом Союза писателей России, у меня издано несколько книг, но по большому счету я себя не выпячиваю и не считаю себя писателем, хотя рекомендацию мне давал Александр Андреевич Проханов, вторую рекомендацию давал Владислав Шурыгин, мой друг, и я этим горжусь, но я бы не стал себя называть писателем.

– Почему Вы выбрали именно эту профессию?