Украина против Донбасса. Война идентичностей

В связи с этим необходимо также отметить роль процесса образования на формирование идентичности. На протяжении всего периода независимости Украина использовала образование как инструмент конструирования идентичности через учебники по истории, литературе, другим предметам. Образование в области истории стало инструментом для создания и усиления межгрупповой границы, которая помогла определить новую украинскую идентичность[195]. Коростелина выделяет три формы национальной идентичности в учебниках истории: культурную (cultural), отраженную (reflected) и мобилизированную (mobilized). Культурная форма идентичности основана на характеристиках быта группы, включает в себя национальную кухню, музыку, песни, традиции, праздники, ценности, верования, нормы и пр. Отраженная форма идентичности ассоциируется с глубоким пониманием истории и отношений между «своей» и «чужой» группой. Мобилизированная форма идентичности основывается на понимании «своей» идентичности в рамках межгрупповых отношений, подчеркивает межгрупповое сравнение позиций, власти и статуса. Таким образом, эта форма идентичности может привести к конфликтам, так как создает конкуренцию и противоречия между группами. В украинском образовании стала использоваться мобилизированная форма идентичности. Исторические нарративы в учебниках не могут начать сам конфликт, но могут послужить мощными инструментами для социальной мобилизации в его возникновении[196].

Учитывая тот факт, что человеку, особенно в младшем возрасте, присуще поведение приспособления и отзеркаливания, ученики украинских школ не хотели выделяться, а, соответственно, принимали и формировали в себе украинскую идентичность, что впоследствии способствовало принятию ее истории, позиции на внешнеполитической арене и росту ненависти к «другому», в качестве которого выступали жители Донбасса. Кроме того, изучая историю народа, определенной территории, страны, ученики испытывали соотнесенность с украинскими деятелями, и в дальнейшем было уже намного легче укреплять их проукраинскую и, как следствие, антироссийскую идентичность.

Следует отметить достаточно интересный факт относительно топонимики в городах Восточной и Западной Украины. Если в городах Восточной Украины преобладали абстрактные названия улиц – пр. Строителей, пр. Металлургов, ул. Набережная, ул. Университетская, ул. Октябрьская, ул. 50 лет Октября, ул. Красноармейская, то в городах Западной Украины преобладали названия конкретных исторических деятелей, которые носили исключительно антирусскую направленность – ул. Шухевича, ул. С. Бандеры, ул. Е. Коновальца, ул. Д. Дудаева, ул. Дж. Вашингтона.

Майдан и начало второго этапа

Ситуация ухудшилась серьезно после Евромайдана, во время которого начинается второй период. Евромайдан на самом деле был направлен не на борьбу с олигархами или улучшение экономического положения населения; он был направлен против русских, ведь главными кричалками майдана были: «Кто не скачет – тот москаль!», «Москалей на ножи!», «Коммуняку на гиляку!». И однозначно было понятно, что, когда завершится Майдан, начнутся репрессии против русского/русскоязычного населения в Крыму, на Донбассе и Юго-Восточной Украине. Нежелание принимать идеалы Евромайдана было ответом русского населения, что и вызвало шквал негодования у тех, кто ненавидел русский мир в любом его выражении. Огромное количество высказываний как политиков, так и деятелей культуры и науки только разжигало межнациональную рознь, а не сглаживало проблемные стороны.

Украинские политики и журналисты, которые не желали вести диалог с русским населением и постараться принять их точку зрения, стали открыто призывать к геноциду русского населения:

«Как бы качественно ни жила русскоязычная аморфная боимасса живых желудков – они от этого не станут петь 14 октября «Ой у лузи червона калина», не пройдут факельным шествием 1 января. Это стадо надо ликвидировать где-то на 5–6 миллионов особей»; «Для 45-миллионой Украины исчезновение 6 миллионов будет незаметно»[197].