Украина против Донбасса. Война идентичностей

А потом что-то произошло, и зимы стали достаточно теплыми, температура колебалась от плюс пяти до минус двух. Снег мог выпасть всего лишь один раз за зиму и растаять через день-другой, не дав возможности детям слепить снежную бабу, поваляться в снегу и затем прийти домой абсолютно мокрыми и получить нагоняй от родителей, потому что завтра не в чем идти в школу, поскольку куртка и сапоги мокрые, варежки превратились в один сплошной ледяной комок непонятной формы. На помощь приходила батарея на кухне, которая высушивала всю твою одежду за пару часов, одновременно растапливая мечты не пойти на следующий день в школу. Взрослым также не хватало времени насладиться белым снегом, который возвращал их в далекое детство и превращал их в детей, пусть на несколько часов, когда они могли обсыпаться снегом, скатываться с горки на санках своих детей и полностью отдаться моменту, в котором нет ничего, кроме снежного и морозного счастья. И из этого состояния не хотелось выходить, поскольку взрослая жизнь сложная, однообразная, со своими заботами и проблемами, и чаще всего бессмысленная.

Но той зимой жизнь приобрела смысл, и смысл этот заключался в том, чтобы просто выжить. Не поехать в отпуск, не купить очередную шмотку, не выложить бессмысленные фото своего очередного похода в ресторан, чтобы кого-то удивить, не встретиться с друзьями в баре и наблюдать как 22 ленивых тела пинают мяч по полю, получая при этом столько за игру, сколько ты не можешь заработать за несколько жизней. Желание выжить достаточно странное чувство, оно имеет пограничное состояние, как будто ты завис между адом и раем, будущим и прошлым, совершенным и планируемым, и тебя это так начинает доставать психологически, что ты просто хочешь, чтобы это все побыстрее закончилось. Но оно тянется и не хочет тебя отпускать, поскольку питается твоим страхом, отчаянием и болью, и ты хочешь выйти на следующей станции под названием «Спокойствие», но какой-то пьяный железнодорожник неправильно перевел рельсы, и ты на полной скорости мчишься по направлению к станции «Ты будешь мучиться вечно». И ты думаешь – может быть, спрыгнуть сейчас и все закончить, либо же машинист проспит эту остановку и довезет тебя до «Теперь будет легче». Той зимой этот поезд был до отказа набит жителями приморского города Мариуполь, и мчался он на бешеной скорости, и все его пассажиры надеялись, что машинист проспит ненужную остановку. Не всем повезло. По вагонам ходили злые кондуктора и высаживали тех, у кого не было с собой билетов до нужной станции. Если где-то был портал в ад, то зимой 2022 г. он открылся как раз в Мариуполе.

– Как начиналась война в Мариуполе?

– Все начиналось примерно так же, как и локдаун в 2020-м, – никто не мог поверить, что весь мир загонят под плинтус и будем сидеть, как идиоты, по домам, как подопытные мыши. В 2014 г. тоже все начиналось с большой раскачкой. Я всегда был абсолютно пророссийским до мозга костей. Когда началась «Русская весна» в Мариуполе, я не пропустил ни одного митинга, которые проводились каждую субботу у здания горсовета. «Русская весна» была немного странной – проходила она исключительно по субботам, а в понедельник народ города продолжал жить своей жизнью, как будто ничего и не произошло. Единственным отличием были георгиевские ленточки, которые противники Майдана носили с большой гордостью. Я не был исключением. Моя георгиевская ленточка имеет интересную историю – я каждый год ходил на демонстрации и мероприятия, посвященные празднику Великой Победы 9 мая, но каждый раз я никак не мог заполучить этот символ Победы. Сложно сказать почему, возможно, этот символ не так уж был важен для городской власти, а возможно, из центра давали указание, чтобы ее особо не распространяли, ведь этот символ Победы давно коробил профашистские элементы в Киеве. Поэтому каждый раз я уходил с митинга немного раздосадованным, что снова не удалось принести домой «кусочек» Победы. Но в 2012 г. мне крупно повезло: прогуливаясь во дворе своего дома с годовалой дочкой, я увидел ту самую заветную ленточку, которая как-то по-сиротски валялась в траве. Радости не было предела – то, что столько времени было недоступно, теперь было в моих руках, и я хотел пронести ее через года, боль, кровь, разочарование и веру в Победу.