Укриана. Фантом на русском поле

Что происходит с людьми? Почему даже не умеющий еще говорить младенец матерится в крестильной купели? В этих случаях наука просто навешивает на непонятное ей явление мудрёное название. Когда человек начинает без причины ругаться матом и не может остановиться или испытывает к этому непреодолимое влечение, психиатры называют это по имени французского врача — синдром Туретта. Психологи придумали своё словечко: копролалия. Не удивительно, что термин этимологически связан с понятием «смердеть». Свт. Иоанн Златоуст говорил о зловонных словах. В книге «Старец Ефрем Канунакский» читаем о том же: «Старец часто говорил, что некоторые тяжелые грехи он чувствовал как зловоние. Грех смердит».[86]

Да, у духовно чутких людей возникает такое — едва ли не физическое — ощущение. Не случайно мать Хэмингуэя, когда он в детстве сквернословил, мыла ему рот с мылом.

А вообще-то смердит — бывшее когда-то живым, а теперь ставшее мертвым. И духи, словно мухи, слетаются на нечто вонючее. Они буквально облепляют матерщинника, приносящего им противоестественную словесную жертву.

В.И.Даль так расшифровывал слово скверна — «мерзость, гадость, пакость, все гнусное, отвратительное, что мерзит плотски и духовно, мертвечина, смрад, вонь; разврат, нравственное растление, все богопротивное».

Да, убийственная энергия брани закодирована этимологически. Расшифровать её может лишь человек, хорошо знающий русский язык, а, следовательно, происхождение слов. К этомуже, увы, способно все меньше наших соотечественников.

«К трупу бесполезно обращаться с просьбой не смердеть: он не живой, следовательно, не имеет воли управлять процессами. Он может только распадаться. Так же бесполезно обращаться к матерщиннику, т. е. существу духовно мёртвому. Он не может не смердеть, он распадается, гниет внутри — и наружу вырывается продукт разложения».[87]

Свт. Тихон Задонский писал: «Известно, что врачи узнают, здоров человек или болен, осматривая язык; можно сказать, что наши слова служат верным признаком добрых или худых расположений нашей души». Человек, показавший свой «язык», сразу даёт понять, болен он или нет. Речь идёт именно о духовном здоровье, аотнюдь не о «хорошем воспитании». Как часто мы видим: «мальчик из хорошей семьи» не просто болен, а уже мёртв! Ходит как нежить и воняет.

Духовные мертвецы существуют рядом с нами. И их большинство. Они составляют уже какой-то новый язык-народ. Задумаемся: после Вавилонского столпотворения каждому народу дан был язык и Ангел-Хранитель; но кто же является «ангелом» этой матерящейся биомассы? Не иначе — как князь бесовский, летающий в ночи на черных перепончатых крыльях.

…Бедные жертвы пси-оружия! Не экранами, не металлическими сетками защищаться надо было от мата, а постом и молитвой. «Операторами психотронных станций» оказались отнюдь не лейтенанты КГБ. А значит, и надежда должна быть не на науку, а на Всевышнего. Господу всё возможно. В том числе и воскрешение этих трупов. Я, например, знаю бывших матерщинников, которые восстали из мертвых.

Язык победившего «класса»

Точно подметил Сергей Есенин:

Свершилась участь роковая,И над страной под вопли «матов»Взметнулась надпись огневая:«Совет Рабочих Депутатов».

Протоиерей Сергий Булгаков подтверждал: «Большевизм родился из матерной брани, да он, в сущности, и есть поругание всяческого материнства: и в церковном, и в историческом отношении. Надо считаться с силою слова, мистическою и даже заклинательною. И жутко думать, какая тёмная туча нависла над Россией».

Менялась власть: духовная аристократия уничтожалась «видимыми бесами» в вонючих кожанках. Менялся и язык. Священник Александр Половинкин говорит об этом так: «А.С.Пушкин называл орфографию «геральдикой письма». Каноны письменности, ее сокровища всегда хранит национальная элита. Языковой код защищается аристократией от тех, кто не имеет духовно-культурных связей с данной нацией, не составляет с ней единое целое. Поэтому если удаётся внедриться в язык и манипулировать им, то уничтожается аристократический дух языка и подменяется так называемой демократичностью…[88]

Русский язык попросту не может полноценно жить и развиваться в пространстве, лишённом света Православия, вне церковной ограды. Как пророчество и грозное предупреждение обращены к нам слова великого Ломоносова: «Российский язык в полной силе, красоте и богатстве переменам и упадку не подвержен утвердиться, коль долго Церковь Российская славословием Божиим на славянском языке украшаться будет»». [48-2, с. 61, 73].