Укриана. Фантом на русском поле

…Погиб атаман Игнат телесно. А что стало с ним в духовном плане? Горе сквернословам: «Гортань их — открытый гроб». (Рим. 3, 13). Из посмертных видений преподобной Феодоры мы знаем, что первое испытание души называется мытарством празднословия и сквернословия: «от слов своих оправдаешься, от слов своих осу-дишься». «Язык — небольшой член, но много делает. Посмотри, небольшой огонь так много вещества зажигает! И язык — огонь, прикраса неправды; язык в таком положении находится между членами нашими, что оскверняет все тело и воспаляет круг жизни, будучи сам воспаляем от геенны». (Иак. 3,5–7).

При Алексее Михайловиче гнилословам вырывали язык — чтобы не распространяли заразу дальше. Ах, какая дикая жестокость! В наши дни какой-нибудь психоаналитик объяснил бы царю: если из тебя что-то прёт, то вредно это в себе удерживать…

Апологетам мата почему-то не приходит в голову простой вопрос: почему таким образом осуществляемая «эмоциональная разрядка» должна происходить за счет других людей? Почему кто-то должен принимать в свои души эту мерзость? Матерщиннику же, как замечено, непременно нужно, чтобы кто-нибудь его слышал.

В передаче страшной «инфекции» — суть диавольского замысла. Священник Александр Половинкин поясняет: «Скверные слова содержат и передают сатанинскую энергию зла, которая вызывает болезни у человека и может убить его». Народная мудрость подтверждает: «словом можно убить и словом можно воскресить человека».

Да, открытия академика Петра Горяева не делают удивительным утверждение, что сквернословие наносит вред и духовному, и физическому здоровью человека. ДНК способна воспринимать человеческую речь и читаемый текст по электромагнитным каналам. Одни сообщения оздоравливают гены, другие травмируют, подобно радиации. И если добрые слова молитвы пробуждают резервные возможности генетического аппарата, то проклятия и матерщина вызывают мутации, ведущие к вырождению [48-2, с. 139].[85]

Всеобщий ураганный мат с корнями вырывает из речи целый лес природных слов. Это один из знаков и одна из причин гибели народа и уничтожения страны. «Благословением праведных возвышается город, а устами нечестивых разрушается» (Притч. 11,11).

Как не вымирать нам, когда гнилословие растекается повсюду, а любовь убывает?! Современный лингвист подметил: «У Даля в корневом гнезде — люб- приводятся около 150 слов, от «любиться» до «любощедрый», от «любушка» до «любодейство» (сюда еще не входят приставочные образования). В четырехтомном Академическом словаре 1982 года — 41 слово. Даже если учесть, что Академический словарь более нормативен по отбору слов, не может не настораживать, что корень «люб» за сто лет вообще не дал прироста: ни одного нового ветвления на этом словесном древе, быстро теряющем свою пышную крону».

Свт. Лука (Войно-Ясенецкий) писал: «Ни одно слово, исходящее из уст человеческих, не теряется в пространстве бесследно. Оно всегда оставляет глубокий, неизгладимый след, оно живет среди нас и действует на сердца наши, ибо в слове содержится великая духовная энергия — или энергия любви и добра, или, напротив, богопротивная энергия зла. А энергия никогда не пропадает. Это знают физики относительно энергии материальной, которая во всех видах своих не теряется. Энергия духовная тоже никогда не исчезает бесследно, она распространяется повсюду, она действует на всех».

Большинство даже не понимает, что «кроя» кого-то бранными словами, они называют живого мёртвым. А это без последствий не обходится. Т. Миронова отмечает, что многие ругательные слова напрямую связаны с понятием смерти. Падло — от падаль. Стерва — означает мертвечина (ср.: стервятник, падальщик). Зараза (заразить, значит убить). Мразь — погибший от холода. Быдло (польск.) — скот, предназначенный для убоя.

Понимая это, в древности «человек боялся называть смерть своим именем (если услышит — может прийти) и называл мертвого покойником, усопшим, используя метафоры там, где не решался говорить прямо». [48-2, с. 159]. Кого зовешь, тот и приходит. Так даже неосознанная, привычная ругань может превратиться в страшное заклятие.

Протоиерей Сергий Николаев обращает внимание на удивительную вещь: «В медицинской практике известно следующее явление: парализованный человек, у которого полностью отсутствует речь, не в силах выговорить ни «да», ни «нет», но может, тем не менее, совершенно свободно произносить целые выражения, состоящие из непечатной брани».

Я видел такого в Дивеево, когда трущобы ещё не вынесли за пределы Канавки. Приехавший из Москвы трудник Михаил свидетельствовал: как только во время работы насельницы монастыря запевают какую-либо духовную песню, на другом конце Канавки мужик, который иначе как на коляске передвигаться не может, тут же начинает буквально орать, харкать матом, хотя не может слышать того, что здесь молятся.