Укриана. Фантом на русском поле

Рассматривая более длительный исторический период, исследователь Н. Ульянов отмечал, что украинский национализм развивался путем интриг и союза с социалистами, большевиками и нацистами. В качестве примера он говорил о том, как слабое в начале двадцатого века самостийничествоулавливало души на волне увлечения социалистическими идеями. «Народился тип националиста, готового мириться с любым положением вещей, с любым режимом, лишь бы он был свой, национальный. От 70-х и 80-х годов тянется нить к тому эпизоду 1919 г., когда один из членов Директории на заседании Украинской Рады заявил: «Мы готовы й на совитьску владу, аби вона была украиньска». Никто тогда оратору «не заперечил» и, впоследствии, многие видные деятели самостийничество, во главе с М. Грушевским, перешли к большевикам, удовлетворившись внешней национальной формой советской власти на Украине». [62, с.246].

Теперь бывшие сержанты Советской Армии отдают честь новому хозяину — глобализму.

Тараса Григорьевича обожал, например, Хрущёв. Не знаю, насколько трепетно он относился к поэзии вообще, но недооценки «кобзаря» не терпел. Однажды ему доложили, что столичные умники Аксёнов и Тарковский были в Киеве и оставили следующую запись в гостевой книге «музея Шевченко»: «Ну кому нужен этот музей? Лучше бы построили на эти деньги хорошую больницу»… Благородная украинская интеллигенция тут же настучала на москальских антисоветчиков лично Хрущёву. Тот, вытирая платком вспотевшую от гнева лысину, ревел как белуга. Ещё бы! Задели за живое!

У него вообще-то было два поэтических кумира — Тарас Шевченко и некий Пантелей Махиня. С Махиней он дружил в молодости и постоянно цитировал его шедевр:

Люблю за книгою правдивойОгни эмоций зажигать,Чтоб в жизни нашей суетливойГореть, гореть и не сгорать…

Монумент Шевченко в Киеве со временем продемонстрировал одну важную вещь. Русофобия вообще и русофобия Тараса Григорьевича в частности является качеством надполитическим и надидеологическим. Во время гитлеровской оккупации нацисты эту статую пальцем не тронули — единственный из всех советских памятников, установленный, между прочим, согласно решению Сталина.

Кстати, гитлеровцы разрешали ставить изображения Шевченко рядом с портретом самого фюрера (!) в общественных местах.[73]

В ответ на советскую узурпацию памяти классика украинская эмиграция Америки нанесла ответный удар. Он был приурочен к 150-летия со дня рождения Шевченко. В Вашингтоне поставили свой монумент. Началась битва. (Покруче, чем Кличко с Поветкиным). На церемонии открытия присутствовали украинские американцы, слушавшие речь экс-президента Эйзенхауэра, который осуждал советскую «тиранию и угнетение» и выражал надежду, что это мероприятие будет «зажигать новое движение мира за независимость и свободу всех порабощенных [Россией] наций».[74]

Что ж, идея «порабощённых наций» отнюдь не была притянута к юбилею «за уши». В 1846 году Костомаров, Шевченко и Кулиш образовали тайный панславистский кружок под именем Кирилло-Мефодиевского братства. Среди прочего, предполагалось разделить Россию на 14 частей. Этот план остаётся актуальным для всех врагов России и поныне.

Согласимся: в двоичной системе «холодной войны» исторический Шевченко исчез, а два памятника — в Москве и Вашингтоне-стали знаком идеологического раскола. Начнём с того, что в Советском Союзе «кобзаря» превращали в символ дружбы народов. Странно, скажет сведущий человек: уж в этом-то Тарас замечен не был. Всё так. Но это и неважно. Существуют «классики», которых знают только по парадным цитатам, целиком их не читают и в этом есть свое «преимущество». Назначить такого писателя можно кем угодно. Ксенофоба, например, легко наградить российским «Орденом Дружбы народов». (5). А бывшему президенту Ющенко ничего не стоит сказать в Освенциме, что никакого антисемитизма в Укриане не будет. И никто не возмутится. Потому как мало кто читал Шевченко и знает, что «батько нации» писал, к примеру, такое: