Укриана. Фантом на русском поле

…ЖидюгаДрижить і зігнувшисьНад каганцем, лічить грошіКоло ліжка, клятий. (1841)

Отступление. О москальских щенках и суках.

Ещё в 1838 г. в поэме «Катерина» Шевченко создает отталкивающий образ москаля (русского офицера): «москаль— це така гидота, що викликає лише огиду» («москаль— это такая гадость, которая вызывает только отвращение»).

В конце жизни он ещё раз обратился к теме связи украинки с москалем:

Титарівна- НемирівнаГаптує хустину.Та колише московщеня,Малую дитину.(Титаривна-НемиривнаВышивает платок.И качает москвощеня,Малого ребёнка).

«Москвощеня» это — чтобы всем понятно было — «московский щенок».

В 1839 г. Шевченко пишет брату слова, которые русскому человеку, прямо скажем, трудно понять: Москалі чужі люди, Тяжко з ними жити Немає з ким поплакати, Ні поговорити.

Императрица Александра Федоровна вызывала у Тараса особую ненависть. В 1860 году, в связи с ее кончиной, он написал следующий шедевр. Опять о суках и щенках:

Хоча лежачого не б’ють,То і полежать не даютьЛедачому. Тебе ж, о Суко!І ми самі, і наші внуки,І миром люди прокленуть!Не прокленуть, а тілько плюнутьНа тих оддоєних щенят,Що ти щенила. Муко! Муко!О скорб моя, моя печаль!Чи ти минеш коли? Чи псамиЦарі з міністрами рабамиТебе, о люту, задкують!Не задкують. Алюде тихо,Без всякого лихого лихаЦаря до ката поведуть.

В 1840 г. Тарас Григорьевич просит брата не писать ему по-русски: «щобя хоч з твоїм письмом побалакав на чужій стороні язиком людським» («чтобя хоть твоё письмо читал на чужой стороне на языке человеческом»). При этом две трети из творческого наследия Тараса Шевченко написано на русском. Он понимал, что поэтические признание (та гроши) нужно искать как разу людей, которые говорят на «нечеловеческом языке». Так и мучался, бедняга.

Примеров русофобских высказываний — уйма, и это не считая сказанного относительно «ляхов» и «жидов». Если бы Тарас Григорьевич жил в наше время, с большой долей вероятности руководство РФ наградило бы его тем самым орденом — Дружбы Народов.

А что же в Вашингтоне? Там каменный гость, пришедший из самого ада «тюрьмы народов», должен был стать «борцом за свободу» с Советами. Американский монумент спонсоры даже провозгласили, «второй статуей Свободы». Наверно, зачли ему в актив слова, которые я уже цитировал:

А ми дивились та мовчали,Та мовчки чухали чуби.Німії, подлії раби!Підніжки царськії, лакеїКапрала п ’яного! Не вам,Донощики і фарисеї,За правду пресвятую статьІ за свободу! Розпинать,А не любить ви вчились брата!О роде суєтний, проклятий,Коли ти видохнеш? КолиМи діждемося ВашингтонаЗ новим і праведним законом?А діждемось — таки колись. [75]