Unitas, или Краткая история туалета

Общие отхожие места, расположенные за пределами дома, во дворах, назывались «ретирадниками». Это были небольшие деревянные домики с дырой в полу над выгребной ямой, очень похожие на современные дачные «удобства» (от французского «retirer» — «удаляться»). Название «ретирадники», или «ретирадные места» (а то и «ретирады»), как и сами эти туалеты, существовало в петербургских дворах до конца XIX века. Ими пользовались дворники, швейцары, уличные торговцы и жильцы подвальных этажей.

Первый домашний «ретирадник», о котором нам известно, появился в Петербурге в 1710 году в двухэтажном каменном Летнем дворце Петра I (сохранился до сих пор). Второй такой же туалет, «кабинетец нужный», но уже с проточно-промывной канализацией, Петр велел соорудить во дворце Монплезир в Петергофе близ Петербурга. Вода в «нужное место» поступала от фонтанов Монплезирското сада. Все «лишнее» из этого домика сносилось в Финский залив. Старинный нужник в Петергофе был несколько лет назад восстановлен архитектором А. Э. Гессеном (1917—2001), много лет посвятившего реставрации петергофских построек.

Большинство же общественных ретирадников, располагавшихся на рынках, в парках и тому подобных местах, были деревянными и ничем не отличались от обыкновенных дворовых ретирадников. Во время гуляний ставились временные общественные ретирадники — места, огороженные дощатым забором, без крыши. Внутри забора настилался дощатый, с широкими щелями, пол. Иногда снаружи, «для красоты» (не для маскировки же), стены украшали ветками, втыкая их в щели стен. Крутом стояло страшное зловоние, по которому ретирадник и находили (или обходили).

«Уборной», или «дамской», в XVIII веке называли будуар или артистическую комнату. Екатерина II в своих воспоминаниях, написанных, когда она была еще великой княгиней, употребляет это слово именно в таком смысле. Приведу этот отрывок полностью, поскольку из него видно, с какими неудобствами было сопряжено даже для сановных особ пребывание в доме без соответствующих, почти повторюсь, удобств (т. е. без уборной — уже в современном нам смысле):

«Нас поместили в деревянном флигеле, только что выстроенном прошедшею осенью: вода текла по стенам, и все комнаты были чрезвычайно сыры. В этом флигеле было два ряда больших комнат, по 5 или по 6 в каждом ряду; выходившие на улицу занимала я, а противоположные Великий Князь. В той комнате, которая должна была служить мне уборною, поместили моих девушек и камер- фрау с их служанками. Таким образом 17 человек должны были жить в одной комнате, в которой, правда, было три больших окна, но из которой не было другого выхода как чрез мою спальню, и женщины за всякою нуждою проходили мимо меня, что вовсе не было удобно ни для них, ни для меня. Я никогда не видала такого нелепого расположения комнат; но мы обязаны были терпеть эти неудобства. Вдобавок они обедали в одной из моих передних комнат. Я приехала в Москву больная и, чтобы как-нибудь устроиться получше, велела достать большие ширмы и разделила спальню свою натрое; но от этого почти не было никакой пользы, потому что двери беспрерывно растворялись и затворялись, и этого избежать было невозможно. Наконец на десятый день меня навестила Императрица. Заметив беспрестанную беготню, она вышла в другую комнату и сказала моим женщинам: "Я прикажу сделать другой выход, чтобы Вы перестали таскаться через спальню В[еликой] Княгини". Но что же она сделала? Приказала прорубить наружную стену и таким образом уничтожила одно из окон этой комнаты, где и без того 17 человек с трудом помещались. В комнате устроился коридор, окно, выходившее на улицу, обратилось в дверь, к которой приделали лестницу, и женщины мои должны были ходить улицею. Под их окнами устроили для них отхожие места; обедать они опять должны были идти улицею. Одним словом, распоряжение это было никуда не годно, так что я не понимаю, как эти 17 женщин, из которых иные были нездоровы, могли жить в такой тесноте и не занемогли гнилою горячкою, и все это возле самой моей спальни».

В подобных обстоятельствах и рождались выражения вроде «отдать долг природе».

Про Екатерину II говорили, будто она в определенных обстоятельствах не очень-то церемонилась и нередко принимала посетителей, выглядывая из-за шторки и сидя при этом на «нужном» месте. Якобы она и умерла на нужнике, о чем было известно А. С. Пушкину:

Старушка милая жила

Приятно и немного блудно,

Вольтеру первый друг была,

Наказ писала, флоты жгла,

И умерла, садясь на судно.

Уборной уже ближе к концу века называли и комнату, в которой приводили себя в порядок мужчины. Вот Цитата из книги В. Ф. Ходасевича «Державин»: «Утром 11 июля граф (Г. А. Потемкин. —И. Б.) сидел у себя в уборной: его причесывали». Туалетной же называли комнату отдыха, где встречались в узком кругу друзей. Вот еще одна цитата из той же книги: «Там, в небольшой туалетной комнате, за чашкою кофе обсуждались проекты благодетельных и просвещенных реформ».