Ушел в сторону моря

«Альбатрос» отвалил от владивостокского пирса вечером. Город, разбежавшийся по крутым сопкам, быстро растворялся в сумерках. Вскоре от него осталась лишь продолговатая полоска огней над водой.

Климович решил про себя, что до ужина никуда не пойдет. Пускай в этой посудине сначала все как следует утрясется, думал он, тогда я и явлюсь в мир.

В Москве его скоропалительный отъезд никого не удивил. Ну решил миллионер поразвлечься в экзотических широтах, эка невидаль! Вести дела зверинца он поручил брату. Верку на прощанье хлопнул по заднице и сказал ей душевно:

– Знаю, Веруська, что половая диета для тебя – катастрофа, но СПИД страшнее. Постарайся во время моего отсутствия обходиться тем, что есть в конторе.

Тут он указал на Михаила со Степаном и, подумав, добавил:

– В крайнем случае используй подручные средства.

Разыскал на Арбате у киоска с вывеской «Квас USA» Ивана, крепко обнял его.

– Бывай старик. Не поминай лихом, если что.

Иван взглянул на него удивленно и посоветовал поменьше пить.

Проголодавшись, Климович поменял сорочку, повязал новый галстук, брызнул на добротный английский костюм одеколона и направился в ресторан. Там уже дым шел коромыслом. Гремела музыка. Промеж столов топтались танцующие пары. Пахло табаком, алкоголем, яствами, потом и дорогой парфюмерией. На маленькой эстраде появился голый по пояс лохматый парень с хитрой сытой рожей, крестом на шее и гитарой на перевес. Здоровый битюг, подумал Климович, пахать на таком! Музыка стихла. Парень ударил по струнам с фальшивым надрывом:

Сидишь ты в платьице простом

Под фиолетовым кустом.

Ай лав ю, ай лав ю!!!

И озаряет лунный свет

Твой приземленный силуэт.

Ай лав ю, ай лав ю!!!

Эльвира, я тебя хочу,

Готов я пить твою мочу.

Ай трах ю, ай трах ю!!!

Продолжение песни потонуло в одобрительных воплях публики. Тут пришла сама Эльвира, немолодая девица с внешностью драной кошки и большим гребнем в руке. Ни платьица, ни какой-либо другой одежонки на ней не было. Все это, очевидно, осталось до поры под фиолетовым кустом. Девица разинула огромную зубастую пасть и с ходу зашлась в крике. Это была песня про любовь, и слышалась в этой песне звериная тоска по самцу. Пока Эльвира пела под аккомпанемент гитары, кривляясь и вихляя задом, желающие могли за баксы причесать волосы на самом интимном месте ее тела. Климовичу вспомнилось двустишье, которое любит повторять Иван Худобин, глядя на экран телека, нервно вздрагивающий от современных ритмов:

Ах, рок-суки и поп-кобели,

До чего ж вы меня довели?!