Утраченный звук. Забытое искусство радиоповествования

После того как Эдвард Р. Марроу перешел на телевидение с документальным сериалом «Смотри сейчас» (1951–1958), его уникальный вклад в радиовещательную литературу — радиоэссе — был почти забыт[528]. Его затмили телевизионные работы, которые лучше всего запомнились своим исследованием истерии вокруг охоты на коммунистических ведьм и решающим вкладом в разоблачение Джозефа Маккарти. По мере того как литературные достижения радио исчезали из памяти, в эфире появлялось все меньше эссеистов и рассказчиков. Искусство повествования практически исчезло из американского радио в годы, последовавшие за ростом популярности телевидения, за исключением остроумных и сатирических монологов Джина Шеперда на нью-йоркской радиостанции Дабл-ю-оу-ар (WOR)[529]. В своей программе «Голос в ночи», выходившей в эфир с 1956 по 1977 год, Шеперд рассказывал слушателям, которых называл «ночными людьми», истории из реальной жизни о взрослении в суровом фабричном городке Хаммонд, штат Индиана. Самые яркие истории Шеперда были основаны на злоключениях его детства на индустриальном Среднем Западе и рассказывались безжалостно ироничным голосом, который в полной мере выражал то, что Шеперд считал неизбежным абсурдом человеческой жизни[530]. Его герои, как отмечал Wall Street Journal, «доблестно, но недолго флиртовали с победой, чтобы в конце концов потерпеть сокрушительное поражение»[531].

За двадцать один год работы в эфире Шеперд рассказал бесчисленное множество историй из своего детства в Индиане и армейского опыта. Его блуждающие монологи насыщены яркими сюжетными линиями и забавными персонажами (клиновидный Большой Эл и дурно пахнущая Ванда Хикки), но они также полны интересных ненарративных моментов, включая насмешливые комментарии, игривые отступления и остроумные наблюдения (рассказ о четырехтомнике Г. Л. Менкена «Американский язык» с отступлением об американском юморе или автобиографическое прочтение «Последней ленты Крэппа» Сэмюэля Беккета)[532]. Такая дискурсивная изобретательность превратила байки Шеперда в захватывающую форму искусства, которая, хотя и опираясь на ранние традиции драматических радиопередач, была беспрецедентной. Импровизационное радиотворчество Шеперда размывало границы между «разговорным радио», эссеистикой и мемуарами (не говоря уже о художественной литературе). Его голос был «настолько гипнотическим», как вспоминает кинокритик Кеннет Туран, что «он разражался этими своими тирадами, а потом каким-то образом возвращал вас обратно»[533]. Петляющий гений, стоявший за монологами Шеперда, не признавал границ и расцветал, когда казалось, что он сбился с пути. Маршалл Маклюэн назвал Шеперда Монтенем эфира: «он первым воспользовался радио как формой очерка». Как писал Маклюэн, микрофон был для Шеперда «ручкой и бумагой»[534]. Благодаря притягательности его юмористических рассказов «Голос в ночи» Шеперда превратился в культ «впечатляющих масштабов» (по выражению New York Times), который охватил представителей всех возрастных групп[535]. Он возродил ту часть радио, которая все еще имела значение для слушателей.

Шеперд, возможно, не был ни первым, ни последним радиоэссеистом, но его эксцентричные монологи выявили спрос на специфические радиоголоса и рассказчиков с навыками личностной рефлексии. Эн-пи-ар не осталось в стороне. Общественное радио не могло принять такой дикий, петляющий и ироничный голос, как у Шеперда, но оно могло пригласить «свежие» голоса с периферии, тем самым снабдив сеть личными историями, воспоминаниями и комментариями, отражающими более широкий срез Америки[536].

В 1976 году слушатели, скорее всего, познакомились с голосом, который, казалось, отбросил все формальности радиовещания. К тому времени Эн-пи-ар было уже пять лет, а программа «Все учтено» считалась самой крутой в эфире[537]. Голос принадлежал Ким Уильямс, натуралистке из Мизулы, штат Монтана, у которой был грубоватый безыскусный стиль. Слушатели узнали от нее о новом способе приготовления чили с добавлением половины чашки дождевых червей: «Я разрабатываю новый рецепт для конкурса. Главным ингредиентом должны быть… ну… вот: земляные черви!» Уильямс совершенно разумно объясняла, насколько естественно для людей в других культурах получать белок из насекомых и ящериц. В последующих очерках Уильямс восхваляла черемуху, пастернак, салаты из одуванчиков, медвежий жир, камыши и дикие травы задолго до того, как употребление в пищу сорняков вошло в моду. Ее монолог был предельно далек от комментариев Даниэла Шорра, размышляющего о незаконной деятельности ЦРУ (1976) или о кризисе с заложниками в Иране (1980). Ее темы были столь же необычны, как и ее голос.