В голове убийцы. Наводящие ужас и вызывающие любопытство мотивы и мысли маньяков

В значительной степени поведение человека продиктовано стремлением осуществить свои желания или реализовать потребности, и для СУ путь к этому лежит через насилие. Мотивы преступников всегда очень личные: они существуют только в их голове и отражают уникальные фантазии, которые бережно пестовались на протяжении многих лет, и поэтому несут на себе отпечаток конкретной личности. Мотивы каждого СУ уникальны, как и его личность. И именно стремление реализовать фантазии, возникшие еще в детстве как защитная оболочка от враждебного мира, можно считать настоящей причиной убийств. Поэтому, чтобы понять мотивации преступника, мы должны досконально изучить его биографию, совершенные им преступления и то, как он сам воспринимает свою жизнь. Всех СУ сближает сексуальная подоплека[124] их преступления. Большинство убийц имеют сексуальные отклонения и неспособны вступать и поддерживать зрелые и гармоничные отношения с партнером. Эта неспособность и выплескивается через убийство, потому что по-другому выразить свою фрустрацию они не могут. В их фантазиях насилие присутствует как усилитель оргазма или как единственный фактор, его провоцирующий, как это было в случае Андрея Чикатило, Мясника из Ростова. Именно из-за этих фантазий преступника любое серийное убийство можно охарактеризовать как совершенное на сексуальной почве, даже если не произошло непосредственно пенетрации или другого сексуального контакта с жертвой. Немецкий психиатр Рихард фон Крафт-Эбинг, автор Psychopathia Sexualis (1886), первой книги, посвященной сексуальным извращениям, стоял у истоков изучения психологии СУ. Он отметил, что основным движущим мотивом этих людей, толкавшим их на преступления, была жажда секса. Занимаясь исследованием случая итальянца Винченцо Верцени, Вампира из Бергамо, расправившегося с несколькими женщинами между 1867 и 1871 годами, Крафт-Эбинг констатировал, что убийцей двигали именно сексуальные мотивы: как только он удерживал жертву за шею, у него возникало сексуальное возбуждение. Обычно для разрядки было достаточно сдавить женщинам горло, оставляя их в живых. Но в двух случаях удовлетворение задержалось так надолго, что женщины скончались от удушья. Верцени признавался, что получает гораздо большее удовольствие от странгуляции жертвы, чем от мастурбации[125].

Мотивации серийных убийц

Фокс и Левин определяют пять мотиваций, которые подталкивают СУ, мужчин и женщин, к совершению преступления: власть и контроль, месть, верность, нажива и страх[126]. Тем не менее два доминирующих мотива, которые часто у СУ-мужчин идут парой, – это: а) секс и садизм; б) власть и контроль. Самый устойчивый сюжет – совершение с особой жестокостью преступлений на сексуальной почве, поскольку СУ убивают ради получения сексуального удовольствия, а агрессия практически всегда предполагает страдания жертвы. Считается, что секс выступает основной мотивацией примерно у 50 % всех серийных убийц-мужчин[127].

Женщины в своих преступлениях чаще руководствуются более утилитарными мотивами – такими, как экономический расчет и выгода.

Скрапек отмечает, что существуют три эмоции, толкающие СУ на совершение криминальных актов.

1. Оправдание. Человек считает себя жертвой и убежден, что насилие, которое он совершает по отношению к другим людям, – это следствие жестокого обращения в детстве с ним самим. В нем постепенно копятся ненависть и гнев, и в какой-то момент они выплескиваются наружу в акте убийства. Спусковым механизмом в этом случае служит либо реальный поступок жертвы, либо ассоциативные связи в фантазиях убийцы. Такие преступники винят в своем поведении других, и это их способ оправдаться. Гарридо утверждает, что все СУ, способные признать себя виновными, всегда находят оправдание своим поступкам. Некоторые заявляют, что «в них живет монстр» и что они неспособны контролировать ту часть себя, которая ответственна за криминальное поведение. Так, Убийца из Кастельона Хоакин Феррандис признался в одном из интервью Гарридо, что «есть часть меня, неизвестная, которую я не могу понять [… ] я не могу узнать себя в человеке, который совершил это».

2. Контроль и власть. Власть над жертвами дарит убийце компенсацию за прошлое, превращая его из унижаемого в унижающего. Тем самым он воплощает в жизнь фантазии о другой жизни, которая у него могла бы быть.

3. Ощущение жизни. Совершаемые преступления дают СУ ощущение собственной значимости – чувство, незнакомое им ни в детстве, ни в той убогой реальности, в которой они живут. Держать в своих руках жизнь другого человека – что может быть упоительнее ощущения такой бесконечной власти над кем-то? Убийство привлекает СУ, которые руководствуются именно этой мыслью, поскольку позволяет им стать знаменитыми, выйти из тени вечной анонимности. В конечном итоге именно это заставляет их чувствовать себя живыми[128].