В голове убийцы. Наводящие ужас и вызывающие любопытство мотивы и мысли маньяков

• Хосе Антонио Гарсия Андраде (эксперт защиты) и Карлос Фернандес Хункито (судебный эксперт) утверждали, что он был параноидальным шизофреником. По их заключениям, Росадо испытывал нарушение мышления, страдал аудио- и визуальными галлюцинациями и бредовыми представлениями; следовательно, он не был ответственным за свои поступки. Его представляли как психотика, то есть человека, который не может нести уголовную ответственность (в соответствии со статьей 20.1 Уголовного кодекса), поэтому единственным вариантом наказания мог бы быть психиатрический госпиталь.

• Хуан Хосе Карраско и Рамон Нуньес аргументировали, что Росадо страдал диссоциативным расстройством идентичности, для которого характерно расщепление личности на две и более субличности, действующих независимо[217]. С таким диагнозом Росадо также не мог бы нести уголовную ответственность[218]. Кеннет Бианки, другой СУ, тоже был великолепным актером: ему достаточно долго удавалось имитировать расстройство личности, но в конечном итоге психиатры раскрыли его обман[219].

• Судебные психологи Бланка Васкес и Сусана Эстебан и психиатр Луис Кабальеро (эксперт со стороны гражданского обвинения) считали, что Росадо был жестоким садистом, получавшим удовольствие от чужой боли и желавший убивать и наблюдать за агонией жертвы. Они настаивали, что он был (и остается) очень умным человеком, прекрасно отдающим себе отчет в своих действиях и понимающим разницу между добром и злом. Вместо того чтобы испытывать чувство вины, он хотел бы повторить преступление. В этом случае наказанием должно было бы стать лишение свободы и пребывание за решеткой.

«Если нас не поймают, в следующий раз мы выберем девушку и сделаем это намного лучше. [… ] Я не чувствовал угрызений совести или вины, жертва не приходила ко мне в кошмарах, и меня не беспокоило, что нас могут поймать. Все это было глупостями. Я поговорил с моим напарником, и наши ощущения совпали до деталей. Мы сказали себе, что для новичков это совсем неплохо, и почувствовали себя удовлетворенными. [… ] Убийство, должно быть, продолжалось целых 20 минут! Я был наконец-то абсолютно спокоен и умиротворен: мне казалось, что я выполнил свой долг, удовлетворив основную потребность, которая давно была неудовлетворена. Я чувствовал радость и удовольствие от жизни, от той самой жизни, которая долгое время не вызывала ничего, кроме отвращения».

Если рассматривать психологический и психиатрический аспекты пыток, мы также должны говорить о садизме. Термин был введен Крафтом-Эбингом в 1898 году для описания фантазий и поведения, направленного на нанесение боли во время сексуальных отношений. Отмечалось, что садист испытывает сексуальное возбуждение, контролируя и унижая свою жертву или причиняя ей боль. В настоящее время считается, что садистская личность обладает набором черт и поведенческих проявлений, которые влияют на все социальные отношения, а не только на сексуальные. Как и с психопатией, это расстройство охватывает все аспекты психологии индивида: когнитивный, эмоциональный, межличностный и поведенческий. Садизм предполагает обязательное присутствие власти и контроля, а также потребность продлить удовольствие, причиняя жертве эмоциональные и физические страдания. Существенным фактором служит и длительность преступления.

САДИСТЫ-ПСИХОПАТЫ ТРАТЯТ МНОГО ВРЕМЕНИ НА СВОИХ ЖЕРТВ: ПЫТКИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ НАМНОГО ДОЛЬШЕ, ЧЕМ ЭТО НЕОБХОДИМО ДЛЯ УБИЙСТВА ЧЕЛОВЕКА.

Подобные преступники используют экспрессивное насилие, то есть насилие как самоцель; насилие, которого при совершении преступления можно было избежать. Цель садиста – заставить жертву страдать; это приносит ему большое удовлетворение. Очень сложно определить наличие садизма в преступлении, поскольку зачастую это субъективный элемент ума убийцы. Существуют достаточно жестокие криминальные акты с высоким уровнем насилия, в которых тем не менее не присутствует элемент садизма.