В ясном уме

Так что было не так с моими попытками снять напряжение перед выступлениями? Мое естественное волнение не давало мне слишком расслабиться, оно заставляло меня готовиться. Когда я решила обратиться к алкоголю в попытках приглушить страх, я перестала это делать. Вместо этого я накануне допоздна пила. Подготовка делала из меня хорошего оратора. Но как только я начала одурманивать себя при помощи спиртного, то знание того, что я не готова, заставляло меня нервничать еще больше. Я только усугубляла свой страх, и поэтому мне требовалось еще пару больших глотков перед выходом на сцену. Как вы можете догадаться, мои выступления становились все хуже. К счастью, я не дошла до того, чтобы выйти на сцену очевидно пьяной. Но если бы я не открыла для себя подход «В ясном уме», нет сомнений, рано или поздно я оказалась бы в этой ситуации.

Представьте спортсмена или солдата, которые используют алкоголь как эликсир мужества. С ними происходит то же самое – подавляя естественные страхи, они лишают себя важных навыков. Я согласна, что страх, нервозность и опасения – неприятные чувства, но они важны и необходимы.

Наша жизнь стала настолько безопасной, что нам приходится специально искать возможность проявить храбрость, например, занимаясь экстремальными видами спорта. Я думаю, что употребление спиртных напитков – тоже отчасти одно из таких занятий. Мы знаем, что алкоголь несет опасность, но при этом хвастаемся умением пить. Как воин заявляет о своей силе, демонстрируя шрамы, так и мы хвастаемся последствиями злоупотребления спиртным. Любимая тема для разговора после долгих посиделок с коллегами – это обсуждать, кто сколько выпил, кто что помнит о прошлом вечере и кто как себя чувствует этим утром. Похмелье превратилось в знак почета.

Недавно мы поехали кататься на лыжах (еще одно, пусть и более здоровое занятие, позволяющее добавить адреналина в наше безопасное существование). Мы с мужем катались на сложных черных трассах, а дети брали уроки. Мои сыновья, желая доказать свою смелость и показать, что они уже взрослые, просили взять их с собой на наши трассы. Я объяснила им опасность, но они стали лишь настойчивее в своих просьбах: «Если нам нельзя, а папе с мамой можно, это должно быть потрясающе!» Мы пытались предостеречь их, но наши слова были далеко не столь убедительны, как поступки. Детей не волновали ни обрывы, ни отсутствие опыта и навыков. Мы – их родители, они восхищаются нами, и если мы съезжаем по черным трассам, то и они хотят.

То же самое происходит и в подростковом возрасте – то, что раньше нам запрещали, становится доступным. Многое из этого оказывается довольно интересным. Мы задаемся вопросом: может быть, все запретное на самом деле приносит удовольствие? «Опасность значит возбуждение», – думаем мы.

Неужели вы верите, что ваши слова «это напиток для взрослых» действительно послужат им предостережением? Как раз наоборот – они усиливают искушение.

Согласно данным Службы по лечению алкогольной зависимости и психических расстройств, более половины американцев в возрасте 12 лет и старше утверждают, что пробовали алкоголь[114]. Тридцать процентов подростков начинают пить до 12–14 лет[115]. Дети не следуют нашим советам, но копируют наши действия. Они хотят быть смелыми, отважными и взрослыми. Они подражают родителям, и именно так формируют привычки. Когда дети видят, как мы играем с огнем, катаясь по самым опасным лыжным трассам или употребляя алкоголь, они тоже хотят доказать свою храбрость. В то время как нелегальные наркотики убивают 327 человек в неделю, а рецептурные наркотические средства – 442 человека в неделю, алкоголь убивает 1692 человека в неделю[116]. Мы бессознательно программируем своих детей. Мы заставляем их верить в то, что жизнь не будет полной без бокала в руках.