В Одессу на майские. Некурортный роман

— Ну вот, а я считал тебя настоящим другом, — прикинулся обиженным Петя, — а теперь вижу, что не друг ты мне. Прощаю, но только за то, что себя Ириске не предложил. Ириша, он у нас человек уникальный. Я его вначале Ломоносовым звал. Представляешь, он троечник из какой-то Тмутаракани, пришёл, как Ломоносов, в Питер пешком, стал тут отличником и бизнесменом. Даже тачку купил!

— Во-первых, не из Тмутаракани, а из Сараево, — достойно ответил Паша. — И не пешком, а на перекладных, а, во-вторых, учился я на тройки, но по ЕГЭ получил 250 баллов. И не бизнесмен я вовсе, а помогаю одному земляку на рынке. Меня содержать в Питере некому, у меня одна матушка, учительница младших классов.

— Из Сараево? — удивилась Ира. — Это же в Боснии, я там была на экскурсии, когда в прошлом году с родителями ездили отдыхать в Хорватию.

— Да нет, — смутился Павел, — Сараево — это наше село в Вологодской области. Чтобы к нам попасть из Питера, надо вначале почти сутки ехать поездом до Вологды, потом на электричке часа четыре до Кич-Городка, а потом ещё полчаса лететь на кукурузнике. Места, надо сказать, глухие, но село большое и школа нормальная.

На протяжении всего концерта компания друзей Петра зажигала по-полной: подпевали, прыгали, танцевали и дурачились. Даже строгий Терминатор изображал на своём лице отвязное настроение, даже степенный Глеб размахивал над головой снятым с плеч джемпером, даже не знающий слов Павел широко открывал рот и что-то мычал, подпевая. То, что творил Петька, передать было невозможно: он скакал, кричал и непрерывно тормошил подружку.

— Ну что, целоваться будем? — заглянул он ей в лицо, когда вышли после концерта на холодный Лиговский проспект и двинулись в сторону станции «Площадь Восстания».

— А что, надо? — улыбнулась Ира.

— Надо, Ириска, надо, — ответил Петька и припал к её губам своими, горячими и влажными.

Ира целовалась с парнем впервые, если не считать неумелых поцелуев с соседом по даче, пареньком, который был младше её на год. Тогда она вообще ничего не ощутила, только неудобство, от того, что к тебе прикасается совсем другой человек. Сейчас она буквально утонула в этом новом ощущении, стараясь продлить его как можно дольше. Они целовались всю дорогу до её дома, расположенного в одном из спальных районов города, целовались в подъезде, пока она не услыхала, что где-то наверху хлопнула дверь, и мамин перепуганный голос сказал, по всей видимости, отцу:

— Иди, ищи, уже первый час, а её нет!

Через неделю Пётр нашёл её в университете и как-то очень торжественно заявил:

— В воскресенье пойдём на Дворцовую, надо белоленточников поддержать. По всей стране митинги!

— Каких белоленточников? — удивилась Ириша. И она, и родители были людьми аполитичными, а подруги тем более.

— Ты не знаешь? Ну, темнота! Ладно, по дороге расскажу, идёшь или нет? — строго посмотрел он на неё, и Ира поняла, что он отказа не примет.

— Так, придётся проводить с тобой политзанятия, — обнял он девушку. — Я, например, с детства человек политизированный. Меня папа к этому приучил, постоянно дома политинформации устраивал. Правда, теперь наши взгляды разошлись, он красный и критикует власть слева, а я либерал и критикую власть справа. Папан, понятно, по Союзу скучает.

— А моя бабушка говорит, что в Союзе хорошо жили, все были одинаковые и никаких олигархов.

— В чём-то твоя бабушка и права. Олигархи в нашей стране — большая беда, а президенты им служат. Вот поэтому мы и идём с тобой на митинг. Ты голосовала на выборах в парламент?

— Нет, мне только через месяц восемнадцать будет, — засмущалась Ира.

— А понятно, ты ещё и малыш. Малыш-Ириска — здорово! А я в этом году уже голосовал. Представляешь, как клёво, когда тебе доверяют определить будущее страны? Я, например, за партию «Яблоко» свой голос отдал. Это самая путёвая партия у нас. Правда, я в их программе толком ничего не понял. Предлагают землю народу раздать по сорок соток, типа пусть строятся и экономику поднимают. Я, может быть, тоже бы взял сорок соток и построил нам с тобой дом, детишек бы завели, курочек, — болтал без умолку Петька, — но зачем эти сотки тем, у кого дача есть или квартира? Ты как считаешь, Ириска? Ах, да, ты у нас вне политики. Так вот, по моим сведениям, все в Питере голосовали за «Яблоко», а они в Думу не прошли.

Ире было стыдно, что она ничего не понимает, но она верила другу на слово и слушала его с удовольствием. До Невского проспекта добрались на метро, потом быстрым шагом дошли до Арки Главного штаба на Дворцовой площади и в нерешительности остановились. Вся Большая Морская вплоть до входа на Дворцовую была заставлена большими крытыми машинами.

— Пека, извини, а зачем тут эти машины? Они очень похожи на те, что нам на дачу продукты привозят, — спросила Ира у приятеля, — только нет надписи «Продукты».

— Это не хлебовозки, это автозаки. Я в прошлом году их уже видел, когда участвовал в «Марше Несогласных». Они служат для перевозки преступников и этих самых несогласных. Наловит полиция кучку — и в автозак.

— Зачем? — удивилась перепуганная девушка.