В одну реку дважды. Сирийская война глазами русского наемника

— Да такая хрень по всей России-матушке, не только на Кавказе. Договариваются и покупают все подряд: возможность только числиться, или в наряды не ходить, или еще чего-то там, что по службе положено. Представления на ордена покупают у начальников, должностями торгуют. Армия давно уже стала большим базаром, где все продается и покупается. — Мартин произнес свою тираду спокойным тоном, устало оседая на низенький раскладной табурет, который по-дружески уступил ему Дикий. — И ни чести, ни долга, ничего.

— На том месте, где долг и честь, давно выросло кое-что, — поздоровавшись с Мартином, выпалил Татарин, втискиваясь в укрытие. — Им квартиры вроде без проблем дают, зарплаты повышают, пре-естиж подымают, — сделав ладонью вертикальное движение, продолжил Татарин. — Они по-честному служить не начнут, пока пару сотен к стенке не поставят, что ли?

— Они другие теперь. Такие же больные, как и все общество. Я тогда в пятнадцатом перед командировкой спланировал занятие в тире, хотел с пистолета упражнение пострелять. Прихожу, а там спецназ из бригады, солдатики какие-то передвижения бестолковые отрабатывают, а офицеры колбаску порезали и бутеры пережевывают. Спрашиваю: «Надолго?», они мне в ответ: «К сожалению, надолго. У нас проверка из Москвы, вот выгнали на занятия, скоро появятся, будут видеофиксацию производить». Вот тебе и весь хрен до копейки. Офицеру спецназа занятие по боевой подготовке — это обуза, он так и говорит — «к сожалению», и солдатики его совершенно без всякого смысла перемещаются, перебегают, для чего — непонятно. Что отрабатывают, тоже неясно, пустая трата времени и сил. Вот тебе и армия, избавившаяся от Сердюкова и ставшая на путь возрождения. Им что ни дай — все мало, всегда жаловаться будут, а вот о том, что есть профессионализм и что такое уметь воевать, даже не задумываются.

Мартин сплюнул и отпил кофе… Беседа у импровизированного очага, греющего тела и души, прервалась, как это и бывает зачастую на войне, напоминанием близкого присутствия врага. Снаряд, выпущенный из орудия, запрятанного где-то на севере в потаенных предгорных нишах, с перелетом врезался в скальный выступ за позициями легионеров. Моментально перейдя из разговора о наболевшем в состояние боевой готовности, солдаты удачи, повинуясь законам войны, бросились выполнять свои обязанности.

Горец без лишней суеты, прихватив заряженные батарейки от радиостанций и вскочив на подножку КамАЗа, дал водителю команду переместить машину ниже позиций минометчиков. Расчеты кинулись к своим орудиям, наблюдатели, прильнув к окулярам, каждый в своем секторе вглядывались в раскинувшуюся перед ними холмистую равнину, выискивая позицию духовского орудия. Вскоре второй снаряд, снова с перелетом, обозначил свое падение разрывом, и тут же в ответ, по замеченной наблюдателями вспышке, выпустило свой снаряд орудие легионеров. Минометчикам в силу удаленности цели оставалось только укрыться в каменных кладках и не маячить на позициях. Дуэль продолжалась недолго, обстрел со стороны противника вскоре прекратился, не причинив вреда легионерам.

Между тем день стал набирать обороты, выглянуло солнце, пригрев камни, ветер, сменив направление, сбавил свой напор. С высоты хребта примыкающая к нему равнина казалась неким мистическим живым организмом, лишенным кожного покрова. Особенно сильным это впечатление было, когда солнце лишь обозначало свое присутствие где-то там, за горными вершинами, и близлежащие скалы своими очертаниями еще не обрели четкого контура с выступами и каменными кладками воздвигнутых укреплений. Меняющаяся цветовая гамма поверхности напоминала мышечные ткани, а линии высохших рек и излучин — артерии и вены. Пустыня была словно живой и дышащей. Горы, которые при подходе к подножию хребта казались гладкими каменистыми образованиями, при движении вверх по высотам вдруг обнаруживали множество пещер, углублений и плато, спрятанных между скальными выступами. Все в этих местах имело ни с чем не сравнимое, завораживающее взгляд очарование.

С вершин гор, занятых легионерами, далеко впереди просматривалась гряда такого же высокого хребта — последнего, который должны были взять солдаты удачи, прежде чем выйти к бескрайней пустыне Аш-Шаир с обширными нефтяными полями, которые они должны были отбить у игиловцев. Враг ждал наступления русских наемников и готовился к нему. За просто так отдавать территорию, которую они уже считали своей, джихадисты не собирались. Бои предстояли тяжелые и жертвенные.