В плену у платформы. Как нам вернуть себе интернет

«Все революции – это провалы, но это не одни и те же провалы», – заметил однажды Джордж Оруэлл. То же самое и с цифровой революцией. Датафикация мира неизбежна, это очевидно. Мы достигли той точки, когда платформу можно объявить дисциплинирующей машиной в духе клиники, школы, фабрики и тюрьмы [8]. Нас не должно больше удивлять, что это не только депрессивная, но и репрессивная власть. Отношения власти меняются и обретают новую форму, когда социальное разрастается «бесплатным» (free) и бесперебойным способом. Однако коллективное создание понятий, объясняющих коллапс социального, всё еще не работает. Невыносимым становится сам парадокс между обещанием и реальностью – между идеей раскрепощения и децентрализации и по иронии депрессивной зависимостью от социальных медиа. Можем ли мы честно поговорить о социальной привычке расти в масштабе, двигаться в сторону одного и того же продукта, которым пользуются все вокруг? Почему разнообразие и различие здесь не работают? Как только Фейсбуки становятся неразличимы на уровне стандартов и протоколов, то простые пользователи, слишком занятые своими делами, уже не имеют ресурсов для того, чтобы поставить ситуацию под вопрос. Желание межоперационного глобального обмена попросту слишком сильно.

Всё не так и никому нет дела

Платформы берут свое у индивида. Есть много подтверждений того, что мы все интуитивно или сознательно знали об извлечении данных и слежке. Как говорит Фейн Гринвуд, «Фейсбук сегодня похож на табачную компанию: большинство людей прекрасно знает, что продукт вредит им, а управленцы этих фирм настоящие злодеи, но продукт специально так сделан, что отказаться от него очень и очень сложно». Какова цена одной рекомендации? Или, точнее, как об этом пишет художница Джеральдин Хуарес, «действительно нечестно, что нам всем приходится испытывать на себе эффект от реализации ужасных идей и продуктов технореакционеров и анархо-капиталистов просто потому, что в США царит чудовищный индивидуализм» [9]. И правда, Кремниевая элегия воспевает деструктивную сторону скуки. И это не та сила, которую восхваляют буржуазные коучи, объявляя ее предпосылкой креативности; скорее, это негласное условие для производства катастроф. То же самое можно сказать и об одиночестве – состоянии сознания, которое продвигается как лечебное средство для души и тела. В пандемийном режиме можно было видеть апгрейд одиночества. Поздравляем вас, теперь вы – социальная болезнь номер один! В эпоху тревожности, паранойи и, в конце концов, ненависти, можно попасть в зону опасности, находясь при этом в спутанном состоянии ума.

Платформы берут свое и от экономики и общества. Они не просто монополизируют рынки: они ими владеют и формируют их. В то время как остальная экономика стагнирует, а центробанки подогревают рынки акций, Биг Тек вместо продуктивных инвестиций выкупает свои акции обратно. Таким образом мы оказываемся с интернетом, который ускоряет социальное и экономическое неравенство. «Я начинаю чувствовать себя как стриптизерша, только вместо жеста – новостная лента Substack, и все вокруг аплодируют, но почти никто не швыряет купюры», говорит Мишель Лхук, описывая зияющую щель между культурой «бесплатного» и честной оплатой авторского труда. Пока последние защитники рынка защищают статус-кво аргументами про потребительский выбор, пользователи смиряются со своим сервильным статусом. Отношения между платформой и пользователем можно рассматривать в духе диалектики господина и раба у Гегеля. Как только общественный договор заковывает пользователей, смесь зависимости и социального конформизма делает невозможным уход с платформы. Это то, что Янис Варуфакис вместе с Джоди Дин и рядом других авторов называют технофеодализмом [10]. В том же духе Брюс Шнайер говорит о «феодальной безопасности», которую предлагает Биг Тек – в данном случае пользователи отказываются от своей автономии, перемещаясь в замок феодала и взамен получают защиту от бандитов, рыщущих в землях вокруг [11].

Свидетельств вреда платформ хватает, но всё равно ничего не меняется. В последние несколько лет академические исследования и сливы IT-работников поставляли убедительные доказательства манипуляции общественным мнением и психологическими «модификациями поведения». Проблема заключается не в лавине критической литературы об интернете, но в ее ограниченном воздействии и отсутствии политической дорожной карты изменений архитектуры интернета. Internetdeutung[3] – это замутненная форма просвещения. Как заметил Т. С. Элиот, «человечество не выносит реальности в больших дозах». Отсюда и любовь к искусству, кино, литературе, геймингу и творчеству. А Жан Кокто добавлял: «Иллюзия, а не обман».