Читаем В плену у платформы. Как нам вернуть себе интернет полностью

В этом контексте мне представляется важным привлечь работы французского философа техники Бернара Стиглера. Стиглер умер в 2020 году и в последние десять лет сильно повлиял на развитие моих идей и осмысление коллапса интернета. В одном из своих текстов он отмечает «тот факт, что знание, необходимое для борьбы с негативными последствиями технологического развития, само было разрушено». Мы должны понимать социальные медиа в свете того, что Стиглер называет автоматизмами: «…это нужно сделать в тот период, когда всеобщая автоматизация очевидно представляет собой новый век гетерономии, внутри которого заключена возможность конца».

Последнее, что сегодня нужно, – это юридические и социологические системы, которые игнорируют текущую политическую повестку ради придуманной традиции мышления, которая якобы должна быть сохранена. Нет никакого наследия теории медиа или digital humanities, которое нужно защищать – не говоря уже о поддержке мертворожденной профессии «интернет-критика». Лучше не впадать в педантичные упражнения по разграничению и защите академических территорий с их канонами и методами. Попытки взять в окружение «цифровое» обречены на провал. Цифровизация – это пройденный этап, finito. Скоро такая же участь постигнет и интернет, который отодвинут в сторону еще более крупные и настойчивые силы.

Нам следует радоваться сегодняшнему отсутствию веса в аргументации и наслаждаться замешательством всех тех, кто занимается картированием «цифровизации». В этом смысле окружающая интернет концептуальная и институциональная бедность может считаться вариантом свободы – изначальной свободы, с которой однажды сталкивался любой юзер и которую максимально доступно описывает в своих работах Ханна Арендт. В эпоху платформ с ее огораживанием сознания мы можем вспомнить то, как Арендт настаивает на сохранении опыта удивления и стремления всю жизнь сталкиваться с неизвестным. Вместе с Арендт мы должны не допустить, чтобы спекулятивное и критическое мышление превратилось в моральную философию, «простую инструкцию о том, как жить, простые вопросы «как» вместо вопрошания» [31]. Политическая теория Арендт родилась из чувства отчаяния, в ответ на исторический опыт. Такое отчаяние определяет состояние интернет-культуры сегодня, а наш опыт – это провал сетевых восстаний и усиление цифрового заточения. Если тут и есть что защищать, то почему бы не защищать вызывающее удивление «многообразие интернета»?

Простого алармизма недостаточно. В Инструкции по автономии от коллектива Inhabit читаем следующее: «Ад или утопия? Оба ответа нас устраивают. Наконец-то мы достигли края – мы чувствуем опасность свободы, принятие совместной жизни, чудесное и неизвестное – и знаем, что это и есть жизнь» [32]. Такой витализм необходим, чтобы выбраться из пропасти. Манифест предлагает два пути. Вариант А гласит, что всё закончено, так что склони свою голову над смартфоном и скролль ленту апокалипсиса. Вариант Б: вдохни поглубже и готовься к новому миру. Главная тема коллектива – противопоставление сети и платформы. Инструкцию по автономии можно считать мануалом о том, как пройти путь от точки А до точки Б. Но и такого децизионизма недостаточно. В первую очередь надо понять, почему столько людей застряли в плену у платформы. «Мы ищем организационную силу для того, чтобы починить мир, но находим лишь слабые и пропитанные цинизмом институты». Всё начинается с уничтожения изоляции и учета наших коллективных навыков, возможностей и связей. Предложенный выход состоит не столько в строительстве сетей, сколько в создании мест встречи, что не равно платформе. Эти хабы или узлы могут быть устроены как точки сборки, временные центры деятельности. Если платформа нацелена на экономический обмен и добычу данных, то цель хаба – создание общности. Плато только одно, а хабов может быть тысяча. «Создание хаба – это логичный следующий шаг для поиска друг друга. Нам нужны пространства для организации и совместного использования ресурса времени. Хабы сводят вместе людей, ресурсы и дух коллективности, который необходим для закладки фундамента совместной жизни». Считайте книгу В плену у платформы устойчивой к рецидивам историей зарождения альтернатив платформам, которая рассказана на основе глубокого исследования цифрового кризиса.

1. Анатомия зум-усталости

Человечество так устойчиво. Например, я адаптировался к Microsoft Teams.

Иен Богост

Слово дня – клиномания: чрезмерное желание оставаться в кровати

Сюзи Дент

Нищета сегодняшней герменевтики:

Post-it Notes, Miro, облака тегов, панель поиска, бесконечные рекомендации в ходе скроллинга.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Океан вне закона. Работорговля, пиратство и контрабанда в нейтральных водах
Океан вне закона. Работорговля, пиратство и контрабанда в нейтральных водах

На нашей планете осталось мало неосвоенных территорий. Но, возможно, самые дикие и наименее изученные – это океаны мира. Слишком большие, чтобы их контролировать, и не имеющие четкого международного правового статуса огромные зоны нейтральных вод стали прибежищем разгула преступности.Работорговцы и контрабандисты, пираты и наемники, похитители затонувших судов и скупщики конфискованных товаров, бдительные защитники природы и неуловимые браконьеры, закованные в кандалы рабы и брошенные на произвол судьбы нелегальные пассажиры. С обитателями этого закрытого мира нас знакомит пулитцеровский лауреат Иэн Урбина, чьи опасные и бесстрашные журналистские расследования, зачастую в сотнях миль от берега, легли в основу книги. Через истории удивительного мужества и жестокости, выживания и трагедий автор показывает глобальную сеть криминала и насилия, опутывающую важнейшие для мировой экономики отрасли: рыболовецкую, нефтедобывающую, судоходную.

Иэн Урбина

Документальная литература / Документальная литература / Публицистика / Зарубежная публицистика / Документальное
Пелопоннесская война
Пелопоннесская война

В V веке до н. э. в течение долгих трех десятилетий Древняя Греция находилась во власти конфликта не менее драматичного и разрушительного, чем мировые войны ХХ века, – Пелопоннесской войны. Известный американский историк-антиковед, один из самых уважаемых в мире специалистов по Древней Греции Дональд Каган рассказывает об этом кровавом противостоянии афинян и спартанцев.«Пелопоннесская война» – новое исследование поворотного момента в истории западной цивилизации, авторитетный исторический труд, написанный, однако, для широкого круга читателей, живо и увлекательно. Перед нами подробное описание давно исчезнувшего мира, взлета и падения великой империи и хроника темных времен, уроки которых до сих пор находят у нас живой отклик.То, что мы называем Пелопоннесской войной, было бы правильно и поучительно назвать «великой войной между Афинами и Спартой», как выразился один исследователь. Подобно войне 1914–1918 гг., получившей от старшего поколения, не знавшего других войн, имя «Великая война», эта война стала трагедией, великим историческим рубежом, концом эры прогресса, процветания, надежды и веры в будущее и началом более мрачной эпохи.ОсобенностиВ книге проведено более 30 карт сражений.Для когоДля всех, кто интересуется историей и стратегией.

Дональд Каган

Проза о войне / Зарубежная публицистика / Документальное
Совместимость. Как контролировать искусственный интеллект
Совместимость. Как контролировать искусственный интеллект

В массовом сознании сверхчеловеческий искусственный интеллект — технологическое цунами, угрожающее не только экономике и человеческим отношениям, но и самой цивилизации. Конфликт между людьми и машинами видится неотвратимым, а его исход предопределенным. Выдающийся исследователь ИИ Стюарт Рассел утверждает, что этого сценария можно избежать.В своей новаторской книге автор рассказывает, каким образом люди уже научились использовать ИИ, в диапазоне от смертельного автономного оружия до манипуляций нашими предпочтениями, и чему еще смогут его научить. Если это случится и появится сверхчеловеческий ИИ, мы столкнемся с сущностью, намного более могущественной, чем мы сами. Как гарантировать, что человек не окажется в подчинении у сверхинтеллекта?Для этого, полагает Рассел, искусственный интеллект должен строиться на новых принципах. Машины должны быть скромными и альтруистичными и решать наши задачи, а не свои собственные.О том, что это за принципы и как их реализовать, читатель узнает из этой книги, которую самые авторитетные издания в мире назвали главной книгой об искусственном интеллекте.Все, что может предложить цивилизация, является продуктом нашего интеллекта; обретение доступа к существенно превосходящим интеллектуальным возможностям стало бы величайшим событием в истории. Цель этой книги — объяснить, почему оно может стать последним событием цивилизации и как нам исключить такой исход.Введение понятия полезности — невидимого свойства — для объяснения человеческого поведения посредством математической теории было потрясающим для своего времени. Тем более что, в отличие от денежных сумм, ценность разных ставок и призов с точки зрения полезности недоступна для прямого наблюдения.Первыми, кто действительно выиграет от появления роботов в доме, станут престарелые и немощные, которым полезный робот может обеспечить определенную степень независимости, недостижимую иными средствами. Даже если робот выполняет ограниченный круг заданий и имеет лишь зачаточное понимание происходящего, он может быть очень полезным.Очевидно, действия лояльных машин должны будут ограничиваться правилами и запретами, как действия людей ограничиваются законами и социальными нормами. Некоторые специалисты предлагают в качестве решения безусловную ответственность.

Стюарт Рассел

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Зарубежная публицистика / Документальное
Кровавый навет в последние годы Российской империи. Процесс над Менделем Бейлисом
Кровавый навет в последние годы Российской империи. Процесс над Менделем Бейлисом

В марте 1911 года под Киевом было обнаружено обескровленное тело мальчика. Группы населения, тяготевшие к правым убеждениям, решили, что это было ритуальное убийство, и полиция, не имея прямых улик, арестовала еврея Менахема Менделя Бейлиса, который работал приказчиком на заводе неподалеку от места преступления. Суд над Бейлисом состоялся в 1913 году. Присяжные в конце концов оправдали его, но постановили, что преступление имеет признаки ритуального убийства. Роберт Вейнберг стремится выяснить, почему власти обвинили именно этого человека, и тем самым обнаруживает крайности антисемитизма в предреволюционной России. Судебные материалы, газетные статьи, воспоминания Бейлиса и архивные документы погружают читателя в атмосферу этого знаменитого судебного процесса.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Роберт Вейнберг

Публицистика / Зарубежная публицистика / Документальное