В поисках истинной России. Провинция в современном националистическом дискурсе

И провинция, и столица изображены в «Глянце» одинаково пародийно. Точно так же, как «приметы чернухи и духовности» [Зинцов 2008] в «Юрьевом дне», смесь «глянца и чернухи» [Razor 2008], преобладающая в «Глянце», не преследует цели создать реалистичную картину[77], а скорее указывает на сложившиеся представления или культурные мифы, которыми фильм оперирует. // рыжеволосые женщины в Юрьеве, и символическое превращение брюнетки из Ростова-на-Дону в голливудскую блондинку в «Глянце» [Razor 2008] – семиотические маркеры территории, где провинция, столица и Запад образуют символический ряд взаимного ресентимента – цепь апофатических, негативных самоопределений, неспособных предложить стабильный позитивный образ российской действительности[78].

В процессе поиска (или воображения) истинной русскости за пределами Москвы столица приобретает важную отрицательную характеристику, традиционно приписываемую выступающему в роли Другого Западу: процветание за счет западных рыночных методов и паразитических отношений с периферией. Таким образом, Москва становится объектом ресентимента и приобретает черты западного города, выставляемые в негативном свете. Здесь я обращаюсь к концепции оксидентализма применительно к постколониальному дискурсу и употребляю этот термин в отношении дискурсивной черты ресентимента. Изображение столицы в «Глянце» Кончаловского средствами преднамеренного «грубого редукционизма» [Razor 2008] соответствует оксиденталистскому взгляду на Москву как на город, где «якобы можно стать богатым и знаменитым, хотя и заплатив за это высокую моральную цену; модельный бизнес сродни проституции; все можно купить или продать, а все богатые несчастны» [там же]. В случае постсоветской постимперской России, в рамках герметичной национальной модели «провинция – столица», идеи оксидентализма подчеркивают стойкость дискурса инаковости, ресентимента и потребности в Другом как в условии саморепрезентации.

По определению Яна Бурумы и Авишая Маргалита, оксидентализм – это «дегуманизирующая картина Запада, нарисованная его врагами» [Buruma, Margalit 2004: 5]. В этом смысле он представляет собой столь же упрощенный подход, сколь и ориентализм, в котором неевропейские культуры, рассматриваемые через призму европейских культурных, религиозных и социальных ценностей, сводятся к объектам восхищения или враждебности. Оксидентализм просто «переворачивает воззрения ориенталистов с ног на голову» [Buruma, Margalit 2004:10]. То есть оксидентализм меняет лишь «направление взгляда», глядя на Запад извне и создавая в отношении него негативные стереотипы.

Коуз Венн определяет оксидентализм как дискурс, возникающий в этом процессе, и как реакцию на европейский модернизм. Взгляд извне «обращает внимание на становление современного мира и на становление Европы как Запада, так что западный модернизм постепенно становится привилегированной, если не доминирующей, формой общественного устройства, связанной со стремлением к унификации и тоталитаризации» [Venn 2000: 19]. Сегодня оксидентализм делит дискурсивное пространство с другими незападными нарративами современности, в том числе с постколониальной критикой; это помогает проиллюстрировать «взаимообразующую природу западной и незападной идентичностей» [Bonnett 2004: 7].

Такой подход, охватывающий весь спектр способов, посредством которых европейцы «могут определять свое место» [Bonnett 2004: 3] по отношению к Другому из третьего мира, может показаться слишком широким, а сведение всех взглядов на Запад извне к негативным – слишком узким. Но, несмотря на это, для анализа культурных дискурсов русского национализма оксидентализм остается полезной критической категорией именно потому, что способен помочь в поиске ответа на не закрытый до сих пор вопрос: принадлежит ли Россия Западу, то есть является ли она субъектом или объектом объективирующего оксиденталистского взгляда? Другими словами, является ли Россия западной и современной или же она презирает эти концепции и рассматривает Запад как чужака сквозь призму негативных стереотипов?