В постели с бактериями. История, наука и секреты микроскопических существ, о которых не принято говорить

При таком подходе большинство женщин, не соблюдавших предписания, в конце концов признавали, что не использовали препарат. Некоторые оправдывались, мол, все остальные четко следуют указаниям ученых, поэтому действия одного человека на общий результат никак не повлияют. Наконец, многие надеялись на то, что, препарат защищает от ВИЧ, хоть сами они и не стали его принимать. Другими словами, женщины выбрасывали таблетки и гели, говорили ученым то, что те хотели услышать, а потом скрещивали пальцы и надеялись на лучшее.

Такие женщины, как участница исследования VOICE по имени Ньярадзо, пришли в ужас, когда программу закрыли в связи с отсутствием целесообразности: «Мне аж плохо стало, ведь все это время я убеждала себя в том, что средство работает. Даже сейчас мне хочется, чтобы <…> придумали другое средство, защищающее от ВИЧ. Но я понимаю <…>, все дело в том, что мы не выполняли предписаний. Вот почему оказалось, что средство неэффективно. <…> Правда в том, что я и сама иногда не пользовалась им [вагинальным гелем]».

Основатели проекта, Джинни Марраццо и Майк Чайренье, считают, что VOICE добили несколько сокрушительных ударов. Сначала в связи с отсутствием целесообразности решено было прекратить наблюдение за одной группой, потом за другой. Наконец, последним гвоздем в крышке гроба программы VOICE стали результаты анализов крови. Посмертное заключение Ариан ван дер Cтратен ценно тем, что ей удалось задеть чувства участниц в контексте влияния, которое на них оказывают другие. С высоты своего положения в иерархии этого исследования Ван дер Cтратен увидела то, чего Марраццо и Чайренье не видели, – смерть программы VOICE наступила в результате тысячи маленьких ранок.

Безусловно, Марраццо была расстроена тем, что годы, ушедшие на то, чтобы добиться финансирования программы, бесчисленные часы, потраченные на исследовательскую работу, и сто миллионов долларов пропали зря. Ей казалось, что ее предали. Как будто вы несколько месяцев встречались с женщиной, а потом выяснилось, что она просто притворялась, будто вы ей нравитесь, – не хотела обидеть; представьте, что так с вами поступили несколько тысяч женщин.

Очевидно, женщины не будут использовать предложенные им препараты для профилактики ВИЧ, но также абсолютно понятно, что они не хотели бы заразиться вирусом. И что же делать? До того, как встать у руля программы VOICE, Марраццо почти десять лет изучала вагинальные микробициды и противовирусные лубриканты, которые можно использовать во время секса и которые убивают ВИЧ при контакте с ним. Большинство этих лубрикантов на рынок так и не вышли, но любая неудача лишь укрепляла ее понимание проблемы.

Я думаю, что нужно стремиться встретиться с женщинами там, где средство им точно пригодится. Хотя мы работали с женщинами в странах с высоким уровнем заболеваемости ВИЧ, мы не встречали их там, где они думают: «Сейчас я займусь с этим человеком сексом – и могу заразиться ВИЧ». Это были места, где женщины думают: «Сегодня я могу забеременеть». ВИЧ не был для них частью повседневной рутины.

Разумеется, в Африке женщины осведомлены об опасностях, которые несут с собой ИППП и ВИЧ, но у многих есть проблемы посерьезнее – безработица, голод, насилие, плохие бытовые условия, и нежелательная беременность их только усугубляет. Поэтому ВИЧ – инфекция, которая годами никак себя не проявляет, – волнует их едва ли не меньше всего на свете.

Судьба, постигшая VOICE и аналогичные проекты – такие, как FEM-PrEP, – доказывает, что ежедневный прием таблеток или использование гелей в качестве средства профилактики ВИЧ женщинам в Африке не подходят. ДКП пользуется большей популярностью у гомосексуалистов, но для обеих категорий важно, чтобы препарат попал в организм до того, как принимающий его человек столкнется с ВИЧ. К сожалению, многие понимают эту простую истину уже после того, как их поезд ушел.

Слепая зона

Мой друг Ронан родился и вырос в Южной Африке. После мединститута ему случалось жить в разных европейских странах, но обосноваться он решил в Нью-Йорке. Даже по акценту сложно определить, откуда он родом, – пациенты понимают, что он не местный, но где он бывал до того, как поселиться в Америке, сказать затрудняются.