В сердце Африки. Незабываемое приключение русских, отправившихся по самым нетуристическим местам Африки и задержанных по подозрению в шпионаже

Мои данные? Забавный речевой оборот, никогда такого в английском не слышал. С другой стороны, понятно же, чего он требует: показать свои документы. Я еще только раздумывал, что же ответить, как за спиной стража вырос помощник мистера Гурина. Глядя на гаишника, он обратился ко мне:

– Мистер Алекс, зачем вы с этим человеком вообще разговариваете? Он не имеет права от вас ничего требовать. Ничего ему не показывайте, а просто проезжайте, – нисколько не стесняясь стоящего рядом правоохранителя, выдал наш провожатый.

Я удивленно захлопал глазами. А что, так можно было?

Услышав наш разговор, гаишник резко выпрямился, обращаясь к Эмби:

– Вообще-то я человек в униформе, и со мной так нельзя разговаривать!

– Ага, в униформе, – Эмби измерил его презрительным взглядом и махнул мне головой: «Проезжай».

Все три машины тихонько двинулись вперед. Я напряженно посматривал в зеркало, ожидая, что вся гаишная компашка сейчас рванет в погоню. Глубоко оскорбленный сотрудник предпринимал попытки двинуться за нами, но начальник пресек их властным движением руки.

– Эмби, ну как ты это сделал? – ошарашенно спросил я, когда нигериец сел обратно в машину.

– Я же знаю этих людей, им от вас нужны только деньги, – невозмутимо пояснил он, – давайте немного проедем, и я сойду, дальше ехать будет проще.

Вскоре мы остановились и долго, со слезами на глазах, прощались с простым нигерийским парнем, который последние три недели просто и бескорыстно помогал нам. Он упорно отказывался брать деньги, пока я не убедил его, что это на проезд обратно до гостиницы. Эмби еще долго махал нам вслед, пока наконец не пропал из виду. Теперь мы были сами по себе.

– Леша, Марина, Дима! – торжественно начал Зарипов по рации. – Давайте запомним этот момент, ведь впервые за полтора года мы едем самостоятельно, без конвоя, принуждения, без отчетов, мы просто едем так, как хотим! Это давно забытое ощущение!

Это была чистая правда. С того момента, как в июне предыдущего года наш лагерь в чадском городке Файя-Ларжо окружили военные, мы не были свободны. Мы находились под постоянным контролем чадцев. То военных, то полиции, то разведки, то иммиграции. Теперь этого всего нет, мы свободны!

Я посмотрел на сияющее лицо Марины и понял, что выгляжу точно так же. Внутри бурлили, переливались и смешивались радость, удовольствие, наслаждение и самое дорогое – чувство свободы! Я несколько раз хватал Марину за руку и повторял:

– Мариночка, ты понимаешь, что мы наконец едем! Едем!

Марина сжимала, сколько могла, мою руку и повторяла:

– Да, мы едем, едем, едем! Смотри на дорогу, а то можем и проехать.

Так легко и непринужденно мы не смеялись, казалось, целую вечность.

Проносящиеся в мягком закатном свете пейзажи казались самыми красивыми из виденных нами в Африке. Люди за рулем машин как будто бы улыбались, разделяя наше безграничное счастье. Радость фонтанировала, мы никак не могли успокоиться и по-настоящему поверить, что все закончилось. Хотелось вырваться вперед всех машин и нестись на всех парах в сторону столицы. Нами управляло счастье, и мы сломя голову неслись, ведомые им. Казалось, двигайся мы чуть медленнее, и чадские неурядицы опять догонят нас.

Из десятков разговоров о пересечении Нигерии за рулем, которые я вел с кругосветчиками, туроператорами, камерунцами и нигерийцами, я уяснил три важных и наиболее часто повторяющихся мысли: нужно брать военное сопровождение, не следует ездить в красной зоне, точно нельзя ездить в темноте. Сегодня мы нарушали все три постулата, двигаясь в позднее время в сторону Абуджи в одиночку. Солнце быстро скрылось за горизонтом, и непроглядная тьма поглотила окрестности. Теперь только пара моих фар выхватывала участок бугристого асфальта перед машиной.

Скорость пришлось сбросить, впереди выстроилась очередь из десяти машин. На одной стороне дороги были навалены камни, на другой ветки. На импровизированном блокпосту стояли три человека, одетые в темную одежду неясного кроя, с автоматами. Они не были похожи ни на военных, ни на полицейских. Одна за другой машины подъезжали к ним, и те, окинув салоны беглым взглядом, пропускали их вперед. Кто эти люди? Вояки? Бандиты? Времени на раздумья не было, подошла наша очередь. За окном показалось темное лицо с фонариком. Свет зашарил по передним сиденьям, я продолжал двигаться черепашьим шагом, готовый в любую секунду поддать газу.

– Ребят, медленно проезжаем, но не останавливаемся, – проинструктировал я Диму и Сергея, ожидая, что сейчас позади раздадутся свистки, крики, а может, и выстрелы недовольных проверяльщиков.