Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

30 августа из Беловежа, где Александр любил охотиться, пришла депеша об ухудшении здоровья императора. Начав лечение ваннами, он вышел в одной тужурке на холод и застудил больные почки. Какое преступное невнимание к самому себе! 13 сентября Захарьин сообщил Сергею о том, что у государя началась уремия – самоотравление организма из-за почечной недостаточности, и он опасается экламсии – резких скачков артериального давления. Через неделю императорская семья уехала в Ливадию, откуда с наступлением в Крыму холодов должна была отправиться дальше – на Корфу, а то и в Алжир. Захарьин вел себя странно – не отправился следом за Александром, а давал предписания по телеграфу. Государь вызвал к себе другого врача – Николая Александровича Вельяминова, который, собственно, и заканчивал безуспешную борьбу за жизнь императора. Очень трудно судить, кто применял правильное, кто неправильное лечение. Вельяминов обвинил Захарьина в поверхностном исполнении своих обязанностей и согласился с выводами о безнадежности государя, дни которого, по общему признанию консилиума врачей, состоявшегося 3 октября, были уже сочтены. Он нуждался в пересадке почек, но тогда об этом даже фантасты не мечтали.

Именно 6 октября Сергей и Элла намеревались снова ехать в Дармштадт, пожить там, съездить в Англию и привезти невесту цесаревича, которая должна была въехать в Россию с еще большей пышностью, нежели ее старшая сестра. Свадьбу назначили на 14 ноября – день рождения императрицы Марии Федоровны. Но все обратил в прах консилиум врачей в Ливадии. Даже смысла везти государя на Корфу и в Алжир они не видели, да и зачем мучить безнадежно больного? Сергей Александрович срочно отправился к умирающему отцу в Крым, невеста Аликс выехала из Дармштадта, а Элла помчалась ей навстречу. 8 октября одновременно в Ливадию прибыли московский генерал-губернатор, его брат Павел и чудотворец отец Иоанн Сергиев, давно известный в народе как Иоанн Кронштадтский. Государь верил в могущество его молитв и действительно по его приезде почувствовал прилив сил.

Въезд Аликс в Россию состоялся совсем не так, как десять лет назад въезд Эллы и как сама Элла мечтала увидеть его. Сестры встретились в Варшаве и в обычном поезде, разве что только в окружении охраны и приближенных, отправились в Симферополь. Оттуда – в Алупку, где 10 октября их встречали муж Эллы и жених Аликс. Во время завтрака в доме отставного генерала Голубова они рассказали, как император, невзирая на боли в спине и пояснице, на коленях исповедовался духовнику царской семьи отцу Иоанну Янышеву. Позавтракав, отправились в Ливадию. В сумерках их встречали с оркестром, игравшим Гессенский марш, который одновременно являлся маршем лейб-гвардии кирасирского полка ее императорского величества императрицы Марии Федоровны. В течение 15 минут Александр III беседовал с Аликс наедине. Затем ей представили лиц свиты и отвели в отведенные ей комнаты во фрейлинском доме. Вот так скромно приехала в Россию будущая царица Александра Федоровна, что даже и поселили ее, как фрейлину.

В один из ближайших дней наметили миропомазание, то есть приобщение невесты наследника к православному вероисповеданию. Но государь по молитвам Иоанна Кронштадтского, который ежедневно причащал его, чувствовал себя все лучше и лучше и попросил отложить до того дня, когда он станет еще бодрее и сможет лично присутствовать. Стояли солнечные, почти летние дни, столь полезные для больного. Он даже вернулся к разбору бумаг государственной важности. Все вздохнули с облегчением, стали позволять себе прогулки по крымским окрестностям. Но 18 октября царю стало хуже, болезнь брала свое. Весь следующий день он угасал, понимая, что умирает.

20 октября (1 ноября по европейскому календарю) принцессе Элле Гессенской, великой княгине Елизавете Федоровне Романовой исполнилось ровно 30 лет. Но знала бы она, каким черным будет этот день рождения!

Утром им с Сергеем сообщили, что государь встал, не чувствуя никаких болей, сел в кресло с высокой спинкой, отчетливо прочитал «Верую», и отец Иоанн Кронштадтский причастил его. Вскоре их вызвали к нему. Он полулежал в кресле, рядом сидела императрица. Обняв Сергея и Эллу, он поздравил невестку с днем рождения и стал терять силы. Прибывшие врачи Захарьин, Лейден, Гирш, Попов и Вельяминов констатировали падение деятельности сердца и нарастание одышки. И ушли. Царь позвал Иоанна Кронштадтского и попросил того держать его голову, от этого ему делалось лучше. В половине второго вернулся Вельяминов, и Александр сказал:

– А профессора от меня уже отказались? Только вы не теряете надежды?

– Положение не так плохо, государь, – ответил Вельяминов. – Все профессора рядом и тоже не теряют надежды.