Великая княгиня Владимирская Мария. Загадка погребения в Княгинином монастыре

Посмотрим, к какому времени относятся указанные памятники. Георгиевский собор в Юрьеве-Польском, где имеется наиболее четкое изображение владимиро-суздальской эмблемы, был действительно построен Юрием Долгоруким, но в 1230 г. он был разрушен его внуком и сыном Марии – удельным юрьев-польским князем Святославом Всеволодовичем: «Святослав князь в Юргеве руши церковь святаго Юрия каменую, тако же бе обветшала и поломалася, юже бе создал дед его Юрги Володимеричь и святил великим священьем». Спустя четыре года строительство было завершено: «Благоверный князь Святослав Всеволодичь сверши церковь в Юрьеве святаго мученика Георгия и украси ю»[356]. Тверская летопись добавляет любопытную подробность: Святослав Всеволодович «самъ бе мастеръ», то есть выступал в качестве архитектора и руководил строительством, в ходе которого создал церковь «чудну, резанымъ каменемъ»[357]. Вполне понятно желание зодчего, в качестве которого выступал сам князь, увековечить на храме свою родовую эмблему, доставшуюся ему от матери[358].

Суздальский Рождественский собор, из которого происходят царские «лихачевские» врата, первоначально был возведен из плинфы в начале XII в. при Владимире Мономахе. Но уже в 1222 г. сыном Марии – Юрием Всеволодовичем – на этом месте было начато строительство нового храма, о чем сообщает Лаврентьевская летопись: «Великий князь Гюрги заложи церковь каменьну святыя Богородица в Суждали, на первем месте, заздрушив старое зданье, понеже учала бе рушитися старостью и верх ея впал бе; та бо церкы создана прадедом его Володимером Мономахом и блаженным епископом Ефремом». Спустя три года собор был освящен[359]. Здание храма простояло до XV в., когда было реконструировано[360]. Видимо, именно к этому периоду существования собора и относятся царские врата.

Что касается Успенского собора во Владимире, то он действительно был построен в середине XII в. при Андрее Боголюбском. Однако храм сильно пострадал во время пожара во Владимире в 1193 г. и годом позже был восстановлен Всеволодом Большое Гнездо. По этому поводу Лаврентьевская летопись сообщает: «Того же лета месяца августа обновлена бысть церковь святые Богородицы Володимери яже бе ополела в великыи пожаръ блаженым епископомь Иваном и при благовернемь и христолюбивем князи Всеволоде Юргевичи и бысть опять аки нова и бысть радость велика в граде Володимери»[361]. При этом Всеволод значительно расширил собор. К прежнему храму были пристроены боковые галереи, и он оказался как бы внутри нового большого собора. Понятно, что внешние украшения храма, среди которых встречается и изображение барса, принадлежат уже к эпохе Всеволода Большое Гнездо, как и Дмитриевский собор во Владимире.

Все это дает основания полагать, что барс стал гербом владимиро-суздальских князей именно в последней четверти XII в., будучи заимствован ими из Алании благодаря браку Марии с Всеволодом Большое Гнездо.

Здесь читатель книги может задать самый простой вопрос: неужели до Марии на Руси не существовало гербов? Чтобы ответить на него, следует пояснить разницу между двумя, казалось бы, сходными терминами – гербом и родовым знаком. Но если гербы (в современном понимании) хорошо известны в основном по западноевропейскому материалу, то родовые «знаки Рюриковичей» были открыты относительно недавно – лишь в самом конце XIX в. вятским статистиком П.М. Сорокиным, обратившим внимание на загадочные знаки на древнейших русских монетах[362].

Вскоре выяснилось, что они представляют собой знаки собственности того или иного из князей и чаще всего встречаются на печатях и пломбах. Поэтому их иногда именуют тамгой (в значении – клеймо, знак, штемпель, тавро). Особенностью родовых знаков является то, что, в отличие от герба, чья форма, как правило, неизменна и для отца и для его сыновей, родовые знаки эволюционируют путем некоторого усложнения при переходе от отца к сыну. При этом они достаточно схематичны, что можно видеть на примере современного украинского «трезубца»[363]. Главной их задачей являлось определение владельческой принадлежности того или иного предмета или животного. В отличие от них главной функцией герба изначально являлось стремление выделить себя и своих воинов из общей массы сражающихся даже в разгар битвы. Поэтому гербы изображались на щитах, знаменах и т. п. Этому способствовало и тогдашнее вооружение, поскольку доспехи воинов мало различались друг от друга. Позднее гербы появляются на печатях (древнейшие из них известны в Западной Европе с 1000 г.).