Великие мусульманские империи. История исламских государств Ближнего Востока, Центральной Азии и Африки

В этом регионе пастбища Сахила (субсахарская степь) обеспечивали существование берберских племен, которые были объединены в конфедерацию санхаджей, или «закутанных» берберов, поскольку те имели обычай закрывать лица. В оазисах, а также на берегах рек Нигер и Сенегал жили земледельцы, которые воевали и торговали с берберами. Сюда ислам стал проникать позже, чем в Магриб, но к X веку он уже имел плацдарм среди берберов. Массовому обращению санхаджей способствовало движение альморавидов (мурабитов) в XI веке. Многие берберы перебрались на север и вступили в армии военачальника альморавидов Юсуфа ибн Ташвина (1056–1106), который завоевал Магриб, а позже и мусульманскую Испанию. В западную часть региона в XIII–XIV веках мигрировала арабское племя маакиль и слилось с местными берберами, которые с тех пор стали говорить на особой форме арабского языка и называться маврами[28]. Дальше на восток, над северной излучиной Нигера, берберы сохранили свой язык и синие накидки, так же как название — туареги.

Требования обороны и торговли объясняют появление организованных государств чернокожих в Сахиле. В IX веке берберы, численность и сплоченность которых увеличилась, начали теснить негров в оазисах и либо заставили их переселиться к реке Сенегал, либо покорили, сделав своими данниками. Сахара никогда не была непреодолимым препятствием для контакта между средиземноморским и негритянским миром. Караваны берберов везли золото, которое меняли на соль, всегда имевшую очень большую ценность в Центральной Африке, и средиземноморские товары. Негритянские государства добывали золото на южных землях, а берберы — соль в залежах Сахары. Если верить арабским источникам, ислам стал укореняться среди чернокожего населения верховьев Сенегала в XI веке. Берберские купцы постоянно жили в городах Черной Африки и основывали промежуточные торговые поселения, такие как Аудагост. Главный караванный путь вел из Тафилальта (к югу от Атласских гор) в столицу Ганы, в ту пору самого важного негритянского государства, где был выделен квартал с мечетью для мусульман. Упоминаются также мусульманские торговые поселения, такие как Куга. Некоторые негритянские вожди приняли мусульманскую веру. Речь идет о правителе места, называемого Каукау (Гао), около 985 года, правителе Тукулера на Нигере, которого звали Вар Джаби (умер в 1040 году), и правителе Мандинго по имени Малель. Последний был обращен, когда увидел, как заезжий мусульманин вызвал дождь.

Государство Гана было описано Ибн Хаукалем (умер около 977 года) и андалузцем Бакри (умер в 1094 году). Их рассказы не проясняют вопрос о значении названия и местонахождении столицы (которая могла перемещаться). Судя по всему, в XI веке столица находилась в Кумби-Сале, в 200 милях от современного города Бамако. Государство было основано сонинке, племенем, говорящим на языке семьи манде. Его правители получали дань от вождей вассальных кланов и имели влияние на обширной территории, хотя едва ли распространили его до современной Ганы (бывший Золотой Берег). В 1076 году Абу Бакр, военачальник из альморавидов, завоевал столицу Ганы, и империя распалась на составные части. Одна из них, собственно Гана, просуществовала под властью разных правителей до 1230 года. Завоевание альморавидами ускорило обращение населения в ислам, но за ним не последовала постоянная оккупация территории берберами. Затем ислам распространился на города народа сонинке, которые признавали Гану, такие как Диара (возле современного Ниоро) и Галам (возле современного Бакеля, в среднем течении Сенегала). Также ислам стали принимать в поселениях Такрура (Текрура) в верховьях Сенегала и в торговых центрах Масины, внутренней дельты Нигера, самый важный из которых назывался Дженне. Сформировалась модель, длительное время являвшаяся характерной для суданского ислама: ислам стал религией определенных правящих групп и класса торговцев. Его поддерживали профессиональные улемы. Однако он не затронул земледельцев. Как отметил Бакри, говоря об одном из вождей, «он был искренне привязан к исламу, как и его отпрыски и окружение, однако люди его государства оставались политеистами».