Великие завоевания варваров

Как правило, несколько индивидов, чаще молодых мужчин, первыми переселяются в новый регион. Затем знания о новых возможностях достигают более широкого слоя населения. Славянские набеги на Балканы в VI веке, предшествовавшие их заселению после 610 года, в известном смысле сыграли ту же роль. Молодые мужчины, участвовавшие в этих набегах, получали знания об основных маршрутах и возможностях, которые предлагает целевой регион, на своем (иногда горьком) опыте, и эти знания сформировали полноценную миграцию VII века. Новая и основанная на достоверных данных хронология расселения корчакских мигрантов на запад по нагорьям Центральной Европы показывает, что этот миграционный процесс продолжался куда дольше, чем было принято считать. Помимо всего прочего, это означает, что у задействованных в нем групп было предостаточно времени на то, чтобы собрать необходимые знания о своем новом доме между переселениями, и это обстоятельство было чрезвычайно важным. В современных примерах активное информационное поле (пусть и не всегда точное) о месте назначения играет очень важную роль в стимулировании и направлении миграционных потоков. Это отчасти объясняет, почему германские мигранты V века, переселявшиеся на большие расстояния, передвигались отдельными «скачками», с длительными перерывами между ними – им было нужно собрать информацию. То же самое, похоже, касается славянских миграционных групп VI и VII веков[549].

Миграционный поток славян роднит с современными еще и то обстоятельство, что одни и те же племена, похоже, участвовали не в одном, а в череде переселений, продолжавшихся несколько поколений. Как показывают современные исследования, привычка к миграции иногда создается у целого сообщества. Когда друзья и родственники мигрируют или помнят, как делали это в прошлом, это увеличивает вероятность того, что миграция будет перенята в качестве жизненной стратегии другими членами той же группы. Миграционный профиль славян идеально подходит под это описание. Гипотетический первый переход в Молдавию и Валахию в конце V – начале VI века был повторен через два-три поколения потомками тех самых мигрантов, но они двинулись уже на территорию византийских Балкан. Тем временем последующие поколения направились на восток и запад, на Украину и в нагорья Центральной Европы, а затем обе эти ветви ушли на север, и все это на протяжении нескольких поколений. Миграция явно успела укорениться в качестве жизненной стратегии во многих славянских группах, и, накапливая знания об окружающих территориях, новые мигранты готовились двинуться в путь. Прежние успешные перемещения только усиливали их привычку к миграции.

Более того, склонность к миграции как к жизненной стратегии была, возможно, заложена в первых славянских мигрантах конца V века в связи с несовершенством их земледельческих технологий. Кем бы ни были первые славяне, мы знаем, что они появились где-то к северу от Карпат и к востоку от Вислы. Будучи земледельцами, а не кочевниками в полном смысле этого слова, славяне, жившие в этом регионе, до 500 года не могли похвастать развитой технологией земледелия, которая позволяла бы долгое время поддерживать плодородность полей, а потому каждое поколение или около того переселялись на новое место. Так продолжалось еще около века во второй половине тысячелетия. Недавние раскопки в раннеславянской деревне Дулчинея в Валахии показали, что это поселение в десять – пятнадцать домов несколько раз меняло расположение, когда поля ее обитателей истощались. Как и германцы в раннеримский период, у которых подобные небольшие переселения в конечном счете вылились в полноценную масштабную миграцию, тот факт, что славянские фермеры не были привязаны к конкретному участку земли, позволял им сравнительно легко воспользоваться возможностями, которые открыло для них резкое сокращение численности германцев на периферии империи[550]. Конечно, им пришлось двинуться в новом направлении и пройти куда больше, но славяне были достаточно мобильны, чтобы это не составило особого труда.