Великий Ленин. «Вечно живой»

Ленин хаял не только «врачей-товарищей», но и саму российскую природу. Узнав «со слов д-ра Рамонова», что заместитель наркома Рабоче-крестьянской инспекции В. Аванесов (С.К. Мартиросян) собирается в Крым, срочно извещает его: «Умоляю этого не делать. Знаю Крым со слов брата (и сестра была там летом). Не лечение, а мученье. Здоровый заболеет. Это верх безумия. Перестаньте нервничать и колебаться. Немцы, и только они, вылечат верно, надежно и быстрее всех других»[658].

Главным лечащим врачом Ленина был германский невропатолог О. Ферстер, получавший огромные гонорары за лечение вождя. В письме И. Сталина полпреду РСФСР в Берлине Н. Крестинскому от 3 июня 1922 г., т. е. вскоре после первого тяжелого приступа Ленина, указано: «Немедля выдать Ферстеру пять тысяч фунтов стерлингов (50 000 руб.) как плату за оказанную услугу…»

Крестинский писал Сталину, Троцкому и Молотову: «Ферстер получил уже у нас два раза хороший гонорар; он не сомневается, конечно, что и эти три поездки будут хорошо оплачены…»

А вот выдержки из отчета советского полпредства в Германии: «2. Согласно запискам тт. Карахана и Сталина от 3.6.22 г. выдано профессору Ферстеру 5000 фунтов (первая поездка). 3. По постановлению ЦК согласно телеграмме от 20.9.22 г. выдано профессору Ферстеру 2500 фунтов (вторая поездка)». И на следующий год: «Согласно записке тов. Карахана от 30.4.23 выдано проф. Ферстеру 4400 фунтов стерлингов…» По этой же записке германскому психиатру профессору О. Бумке было выдано 19 500 долларов, а за месяц до этого – еще 9500 долларов. 9500 долларов было выдано невропатологу и терапевту из Германии А. Штрюмпелю. Здесь же бумаги, разрешающие выдать профессору С. Геншену 25 000 шведских крон[659].

О реальной стоимости услуг за лечение Ленина свидетельствует сын Геншера Фольке: «Когда определилось время нашего отъезда, появился представитель Наркомата финансов и поинтересовался, какие гонорары мы хотели бы получить. После короткого обмена мнениями было решено, что каждый получит по 25 тысяч золотых марок. Представитель ушел, но вскоре вернулся и сказал, что европейские медики должны получить больше. Тогда решили просить его по 30 тысяч марок. Эти суммы были выплачены. Как их использовали, я не очень-то знаю. Известно только, что Брумке сразу купил своей жене Гехеймрат очень дорогую соболью шубу»[660]

.

Вождя лечили около десяти специалистов «по нервным болезням». К тому же 21 марта 1922 г. телеграфировал из Горок управделами Совнаркома Н.В. Горбунову и секретарю РКП(б) В.М. Молотову: «Ввиду выезда Крестинского 18/III в Москву с немецкими специалистами по нервным болезням для осмотра группы крупных работников – предложить секретариату ЦК поручить тому врачу, который состоит для проверки ответственных работников (а если такового врача нет вопреки многочисленным постановлениям ЦК, то надо назначить на это непременно особого врача, поручить составить список товарищей, подлежащих осмотру, и принять все меры для того, чтобы они были своевременно приезжим врачом осмотрены с опросом, если это надобно, тех русских врачей, которые до сих пор этих товарищей лечили). В список этот, очевидно, должны будут войти тт. Чичерин, Осинский, Троцкий, Каменев, Сталин, Брюханов и несомненно целый ряд других. Ленин»[661].

Содержание письма изложено в биографической хронике Ленина, однако не сказано, что речь идет о «специалистах по нервным болезням». Действительно, «дело Ленина» было на грани сумасшествия. По мнению вождя, сумасшествие заключалось в весьма нормальных явлениях, так, в письме Молотову для членов Политбюро ЦК РКП(б) 24 января 1922 г. Ленин возмущался по поводу того, что нарком иностранных дел Г.В. Чичерин «ставит вопрос о том, что не следует ли за приличную компенсацию согласиться на маленькие изменения нашей Конституции, именно представительство паразитических элементов в Советах. Сделать это в угоду американцам.

Это предложение Чичерина показывает, по-моему, что его надо 1) немедленно отправить в санаторий, всякое попустительство в этом отношении, допущение отсрочки и т. п. будет, по-моему, величайшей угрозой для всех переговоров…

…Это и следующее письмо Чичерина (как и предыдущее. – В.П. См. Полн. собр. соч., т. 54. С. 118) явно доказывают, что он болен, и сильно. Мы будем дураками, если тотчас и насильно не сошлем его в санаторий»[662]

.

Действительно, самое дорогое для вождя большевиков были соратники. «Мне рассказывали, – вспоминала М.И. Ульянова, – что, узнав о болезни Мартова, В.И. (Ленин. – В.П.) просил Сталина (еще до лета 1922 г. – В.П.) послать ему денег. «Чтобы я стал тратить деньги на врага рабочего дела! Ищите себе для этого другого секретаря», – сказал ему Сталин. В.И. был очень расстроен этим, очень рассержен на Сталина»[663].

Интересно, вспоминал ли Ленин тех, кто действительно нуждался не только в лечении и отдыхе, но просто в куске хлеба, которого можно было купить вдоволь на дармовые деньги, растрачиваемые «сердобольной» партийной элитой», лично на себя и на мифические идеи мировой революции.