Великий Ленин. «Вечно живой»

Важнейшим аспектом изучения финансовой базы вождя и партии в контексте настоящего исследования является плата большевиков за власть как внутри страны, так и за ее рубежами. Откупались щедро награбленными деньгами, государственным золотым запасом, бесценными народными сокровищами под благовидным предлогом успешного строительства коммунизма.

Французская газета «Интернасьональ» сообщала в начале 1921 г. о поставках из Советской России 200 ящиков золота стоимостью более 50 миллионов долларов. Высказывалось мнение, что Франция стала перевалочной базой для поставок советского золота в Швейцарию и Англию. 30 апреля 1921 г. «Нью-Йорк таймс» сообщает о прибытии в Париж «советского золота» на 10 миллионов долларов – «первой из нескольких партий согласно контракту, подписанному в Москве французской делегацией». 23 и 24 августа «Нью-Йорк таймс» резюмировала, что за восемь месяцев 1921 г. США импортировали золота на 460 миллионов долларов, из них 102,9 миллиона приходилось на фирму, основанную Шиффом, – «Кун, Леб и К°». И это была не единственная фирма Шиффа, «работавшая» с ленинским Совнаркомом. Из большевистской России – «величайшего трофея, который когда-либо знал мир», – поток золота был самым мощным, даже несмотря на преграды дипломатического непризнания США Советской России, ибо золото переплавлялось на шведском Монетном дворе и декларировалось как привозимое из Швеции, Франции, Голландии и других стран. К тому же советское золото, по расценкам международной биржи, занижалось в 7 раз.

13 ноября 1922 г. И.В. Сталин направил В.И. Ленину, копию Каменеву, письмо с грифом «совершенно секретно», в котором выражал недоумение и озабоченность «о необходимости (по уверению Каменева и ходатайству некого Свердлова, «человек более чем ненадежный». – В.П.) утвердить договор с французскими купцами об организации смешанного общества по продаже нашей платины, причем мы должны предоставить не менее 60 пуд(ов) (это 1080 кг. – В.П.

) платины для продажи за границу этому обществу, а сами отказываемся выступать на внешний рынок со своей платиной. Так как в этом проекте договора нет никаких элементов «смешанности» (платина вся наша, у французов нет никакой платины, они просто комиссионеры по продаже платины, причем надо полагать, что, так как платина является почти монопольным товаром, они, французы, постараются продать минимум платины для того, чтобы угодить американским продавцам платины и дать им возможность продать американскую платину втридорога), а, наоборот, весь договор представляет сплошное издевательство над Россией…»[664].

18 января 1923 г. по предложению Сталина Политбюро признало вопрос о платине исчерпанным, возможно, и в прямом смысле этого слова. Тайна русской платины ждет своего исследователя, факт разбазаривания народных богатств большевистским руководством «налицо». За границы России переправлялись бесценная живопись, предметы антиквариата, уникальные иконы, церковные чаши и даже кресты.

Таким образом, не только демократические страны, но и Католическая Церковь – в нарушение собственных законов и уважения права частной собственности – соучаствовали с интернационалистами-большевиками в ограблении России.

Оформление «самой настоящей олигархии»

2 сентября 1918 г. ВЦИК провозгласил Советскую республику военным лагерем[665]. 30 ноября ВЦИК и СНК приняли постановление об образовании Совета рабочей и крестьянской обороны во главе с Лениным в связи с возрастающей опасностью «вторжения соединенных полчищ мирового империализма». Учитывая, что республика находится на положении военного лагеря, в постановлении отмечалось: во всех отраслях хозяйственной деятельности и государственного управления, всюду «должен быть установлен военный режим». Совету Обороны предоставлялась вся полнота прав в деле мобилизации сил и средств в интересах обороны. Его распоряжения были обязательными для всех ведомств и учреждений, для всех граждан[666].

В соответствие с режимом «военного лагеря» приводилась и система властного управления. В районах, оказавшихся под непосредственной угрозой противника, приостанавливались полномочия Советов и вводились чрезвычайные органы власти – революционные комитеты. Назначаемые ревкомы сосредотачивали неограниченную гражданскую и военную власть. В прифронтовых областях власть осуществляло армейское командование. На местах вся власть была сосредоточена в уездных и губернских Советах. «Никаких ведомственных учреждений, независимых от местных Советов и их исполкомов, подчиненных только центру, Советский строй, определенный Конституцией, не знает»[667], – сообщал нарком внутренних дел Г.И. Петровский в Наркомат юстиции 1 декабря 1918 г. В экстремальных условиях Советы подменялись исполкомами, а зачастую большевистскими руководителями, что фактически укрепляло режим личной власти.