Великий притворщик. Миссия под прикрытием, которая изменила наше представление о безумии

«У нас был всего один пожар», – добавила она.

Пожар случился во время визита психотерапевта, который притащил ящик с игрушками, куклами и музыкальными инструментами для постановки. И пока персонал рылся в реквизите вместе с пациентами, появилась пожарная команда.

«Само собой, я натянула юбку на голову и играла русалку. У всех нас были музыкальные инструменты, и мы играли, – рассказывает Альма. – [Пожарные] зашли за угол, где был пациент, который поджег матрас, лежа в постели, и после стоял у питьевого фонтанчика, пытаясь потушить огонь чашкой».

Результат всего этого спектакля был опубликован в статье 1978 года «Существуют ли шизофреники, которым не нужны или противопоказаны препараты?» В ней рассказывалось, что из восьмидесяти обследованных пациентов состояние принимавших плацебо было лучше, чем состояние их товарищей, хотя обе группы пациентов показали лучшие долгосрочные результаты по сравнению с пациентами, проходящими через «обычную» госпитализацию.

Исследование Раппапорта добавило недовольства к повсеместному больничному методу «берите свои лекарства». Группы пациентов, называвшие себя жертвами психиатрии, стали подавать групповые гражданские иски против крупных фармкомпаний, поскольку у многих из них наблюдались постоянные обезображивающие побочные эффекты. Волшебные лекарства вдруг перестали казаться такими уж чудодейственными – в некоторых случаях они были просто опасны.

Раппапорт и другие предоставили альтернативный подход научной основе. Хотя основная психиатрия успешно отвергала эти выводы как лженауку, она упускала из виду, что создание благоприятной среды улучшало лечение каждого пациента. Для помощи достаточно было чего-то простого: посидеть всем вместе и есть, слушать, дурачиться или перевоплощаться, просто быть частью сообщества.

Несмотря на пренебрежение основной психиатрии, по всей Калифорнии появились свободные от медикаментов обители. Самым выдающимся человеком, который должен был принять эту идею, был Лорен Мошер, руководитель Центра исследования шизофрении Национального института психического здоровья, который понимал, как вывести Палату № 11 на новый уровень. Он нанял сотрудников, включая Альму Менн и Войса Хендрикса, чтобы открыть «Сотерию» – экспериментальную общину, расположенную в двенадцатикомнатном викторианском доме в центре Сан-Хосе. Здесь вместе проживала группа из шести человек, которые могли бы оказаться в психбольнице. Средний срок пребывания составлял сорок два дня. Это гораздо меньше, чем средние полгода в обычном учреждении. Кроме того, дозы антипсихотических препаратов в совокупности были снижены в три-пять раз. Опубликованные статьи превозносили ценность окружающей среды и успешность минимального использования антипсихотических препаратов. Как и в Кингсли-Холле Лэйнга, там не было ни обязательств, ни принудительных лекарств. Одним из членов совета директоров, который помогал формировать «Сотерию» (и здесь круг замыкается), был Дэвид Розенхан, в разгар успеха новаторского исследования его теории поставили под сомнение возможности традиционной психиатрии и ее больниц.

«У нас был всего один пожар», – добавила она.

За двенадцать лет менялись результаты людей, живших в «Сотерии», названной по имени греческой богини безопасности и спасения. Было несколько самоубийств. Некоторым становилось хуже, и их пришлось госпитализировать в больницы, но многие утверждали, что пребывание там было прогрессивным и в конечном счете исцеляющим опытом. Один из бывших жителей «Сотерии», с которым я беседовала, благодарил это место за то, что он успешный продавец техники, с супругой и двумя детьми. «Сотерию» легко списать со счетов, как это делали многие (и я поначалу), но она уловила нечто существенное, чего не было в институциональной модели: в центре внимания был пациент, а не болезнь.

Больницы такого типа продолжали появляться на Аляске, в Швеции, Финляндии и Германии. Отголоски есть и в клубной модели, предшествовавшей «Сотерии», но обеспечивавшей аналогичную восстановительную поддержку наряду с жильем и возможностями трудоустройства для людей с серьезными психическими проблемами. Мы наблюдаем это и в Геле – небольшом бельгийском городке с долгой историей предоставления убежищ страдающим психическими заболеваниями, где приемные семьи принимают «гостей», а не пациентов. В итальянском Триесте (где молодой Зигмунд Фрейд впервые изучал половые органы угрей) к таким людям относятся как к членам общины, у которых есть доступ к широкому спектру потребностей, наряду с поддержкой социальных связей.