Великий притворщик. Миссия под прикрытием, которая изменила наше представление о безумии

Ну и мы поговорили об учебе, о том, как трудно в университете, и все такое. Когда мы договорили, он вернулся на четвереньки и уполз.

Мэрион приходила так часто, как только могла, ловко управляясь с детьми и домашними делами, игнорируя соседские вопросы о пропаже мужа. Она не могла расслабиться. «Наверное, я насмотрелась фильмов или что-то в этом роде, потому что знала, что они могут затащить Билла силой и, ну знаете, сделать мозговую… – начала она и вдруг остановилась. Даже находясь в безопасности полвека спустя, ей все еще нелегко говорить. – Что ему могут сделать лоботомию».

Она не сильно преувеличивала. Плохие вещи могли случиться, и они случались. Билл этого не знал, но одного психиатра, который тогда работал в Агньюсе, коллеги прозвали «Доктор Искорка» за любовь к электрошоковой терапии. «Он применял [ее] на всех подряд, даже на работниках больницы, была бы только возможность», – рассказал мне Джо Гэмпон, бывший социальный работник Агньюса. Электрошоковую терапию первым применил итальянский врач Уго Черлетти, пришедший к этой идее, когда его помощник посетил римскую скотобойню, где своими глазами увидел, какими подавленными становились свиньи, когда их били током по пути на забой. Как ни странно, так у него и родилась эта идея. Взлет электрошоковой терапии в Америке пришелся на 1940-е годы, и Агньюс рьяно принял эту процедуру. Санитар отделения психиатрии того времени содрогался, вспоминая еженедельное действо. «Наша работа заключалась в том, чтобы удерживать тела, – рассказал он. – Одно за другим, одно за другим».

Я видела электрошокер в музее истории психиатрии государственной больницы Паттона и была очень удивлена, каким маленьким и портативным оказалось это устройство. Вот эта милая машинка способна на такие вещи? Я вспомнила о фильме «Змеиная яма», в котором у Оливии де Хэвилленд случился приступ за столом: тело напряжено, голова мотается туда-сюда. Оказалось, создатели фильма хорошо постарались, чтобы изобразить эту процедуру. Иногда пациенты ломали спину или шею во время вызываемых током припадков. Некоторые просто прокусывали себе язык. «Ловкая маленькая процедура, – писал Кен Кизи в “Пролетая над гнездом кукушки”, – можно сказать, выполняет работу снотворной таблетки, электрического стула и дыбы».

Врачи рассказали мне, что сегодня этот метод лечения называется электроконвульсивной терапией (ЭКТ) и имеет мало общего с электрошоковой терапией, которую описывал Кен Кизи. Ныне ЭКТ применяется для «резистентных к лечению» пациентов, это треть от страдающих депрессией и не реагирующих на лекарства. Психиатры говорят, что данный способ лечения эволюционировал «до такой степени, что теперь это абсолютно безопасная и безболезненная процедура», его применяют с иммобилизирующим средством для контроля любых движений тела и под общим наркозом, так что в течение всей процедуры пациент находится под анестезией. Сила тока сегодня намного меньше, чем раньше, а нарушения памяти, как сообщается, минимальны. В одном исследовании 65 % пациентов сообщали, что ЭКТ не страшнее похода к стоматологу. Тем не менее яростные протестующие, пикетирующие собрания АПА, говорят о возможных побочных эффектах, включаящих потерю памяти и другие когнитивные дефекты, что делает этот метод лечения «преступлением против человечества». В последние годы он используется больше на Восточном побережье, чем на Западном, – возможно, из-за очернения этой процедуры Голливудом.

«Знаете, иногда все просто наваливается, и с этим трудно справиться. И хуже всего, когда под этим давлением люди совершают непоправимые поступки».

Мэрион тайком принесла Биллу сборник очерков Элдриджа Кливера «Душа во льду»[59], в котором он, находясь в тюрьме строгого режима, описал свой путь от драгдилера и насильника до марксиста и «черной пантеры».

Один из санитаров увидел, что Билл читает книгу, и завел с ним разговор, будто впервые разглядел в нем человека.

– О чем вы говорили? – поинтересовалась я.

– В основном о книге. Ну и о всякой всячине, о жизни в целом, о женщинах.

– Интересно. Я мало слышала о каких-либо взаимодействиях между пациентами и санитарами. Но, похоже, все было хорошо и он относился к вам как…

– Ага, он относился ко мне как к человеку. На самом деле он сказал, что уходит в какое-то другое место и что, скорее всего, и я не задержусь там надолго. Я решил, что он принял меня за нормального, а значит, я скоро выберусь.