Великий притворщик. Миссия под прикрытием, которая изменила наше представление о безумии

Дик Прайс должен был пойти по стопам своего успешного отца: посещать респектабельную школу, изучать экономику и найти подходящую жену. Вместо этого он получил степень по психологии, заинтересовался восточными религиями после занятий у Фредерика Шпигельберга по Бхагавадгите, продвигающей идею стремления к дхарме, или пути, который суждено пройти каждому просветленному человеку. Вроде бы он пошел в правильном направлении, поступив на службу в военно-воздушные силы, если не считать того факта, что ночи он проводил в ночном клубе «The Place» в районе Норт-Бич в Сан-Франциско, часто в сопровождении поэтов Аллена Гинзберга и Гэри Снайдера. Вскоре Прайс встретил одну танцовщицу и влюбился. В ту ночь он услышал, как бестелесный голос произнес: «Вот твоя жена». И они поженились. Все это было очень романтично, пока Дик не стал разваливаться на глазах.

Его поведение становилось все более странным даже на фоне нарочито странных и употребляющих наркотики битников. Однажды ночью в баре на Норт-Бич у него случился срыв. «Он чувствовал как в нем простирается огромный яркий рассвет», – писал политолог и писатель Уолтер Трутт Андерсон в своей книге «Внезапная весна»[57]. Ему казалось: «Я новорожденный. Меня надо отпраздновать». Прайс все повторял: «Разведите огонь, разведите огонь», снова и снова, пугая бармена, который вызвал копов. Прайса заковали в наручники, и он очнулся в психиатрическом госпитале военно-воздушной базы Паркс, где подрался с помощниками и был переведен в изолятор с мягкими стенами. Прайс бросался на стены, думая, что вокруг него «энергетическое поле», защищающее от травм и боли. Там к нему впервые применили электрошоковую терапию.

Семья Дика перевела его в престижную частную больницу под названием Институт жизни, на другом конце страны в Хартфорде, штат Коннектикут. Снаружи это учреждение больше напоминало загородный клуб, чем больницу. Главный корпус в викторианском стиле, окруженный коттеджами и исследовательскими центрами, построенными на богато украшенных площадках по проекту Фредерика Ло Олмстеда – главного архитектора Центрального парка Манхэттена. Пациенты могли выбрать из автопарка «Паккарды», «Линкольны» и «Кадиллаки», управляемые шоферами. Был даже собственный журнал «The Chatterbox», где однажды опубликовали фотографию гламурных пациентов, гулявших у бассейна.

Но все это говорило только о том, чем институт хотел поделиться. Хотя больница и пыталась угодить богатым и знаменитым своими зелеными насаждениями и дорогими автомобилями, в ней также применяли экспериментальные методы лечения той эпохи – лоботомию, электрошоковую терапию и инсулинокоматозную терапию. Главный психиатр института доктор Франсис Дж. Брейсленд был глубоко верующим католиком и госпитализировал священников, которых архиепископ отправлял на «лечение» расстройств. В 1956 году папа Пий XII посвятил его в рыцари, и в том же году Дик поступил в больницу, а врачи диагностировали у него параноидную шизофрению.

В Институте жизни Дик жил в запертой палате, в «частной камере», где его подвергали самым современным методам «лечения». За время своего пребывания там он перенес десять электрошоковых процедур, многие дозы торазина и то, что он называл «полным истощением», – инсулинокоматозную терапию. Рассматриваемая в лучшем случае как негативная практика, эта терапия включает лечение психоза через введение пациента в состояние комы с помощью инсулина. Этот метод морально устарел к 1960 году благодаря статьям, показавшим, что не было никакого научного основания для этой опасной, а порой и смертельной процедуры.

Вот что предстояло Дику: после ряда анализов крови и измерения пульса медсестра вводила инсулин. С падением уровня глюкозы Дик потел, пускал слюни, его дыхание замедлялось, а пульс учащался. Постепенно его полностью поглощала бессознательность. Иногда слюноотделение у пациентов было таким сильным, что медсестрам приходилось вытирать его губками. Иногда кожу жгло, мышцы дергались, а больной дрыгался. Часто бывали припадки, которые врачи воспринимали как признак успешного лечения. Затем следовали инъекции глюкозы внутривенно или через тонкую резиновую трубку, вставленную через нос в желудок, возвращавшие пациента к жизни (если повезет).

Прайс бросался на стены, думая, что вокруг него «энергетическое поле», защищающее от травм и боли.