Великий притворщик. Миссия под прикрытием, которая изменила наше представление о безумии

Врачи подробно описывали свои операции, так что мы можем хорошо представить, что пережила Розмари. Доктор Уоттс просверлил трепанационные отверстия по обе стороны головы Розмари в районе висков и сделал надрез, позволивший ввести небольшой наковальнообразный инструмент (совсем безобидный, вроде тех, которыми бармены готовят коктейли), чтобы добраться до префронтальной коры – передней части мозга. Она связана с исполнительными функциями высокого порядка, принятием решений и планированием будущего. Пока Розмари читала стихи и пела, чтобы продемонстрировать уровень своего сознания, доктор Уоттс двигал инструмент туда-сюда. К четвертому разу ее речь стала бессвязной.

Омерзительная процедура. Когда Розмари покинула Университет Джорджа Вашингтона, она не могла ни ходить, ни говорить. Только после месяцев терапии ей удалось вернуть лишь самые основные движения. До конца жизни она хромала на одну ногу, из-за чего практически не могла передвигаться без посторонней помощи. Она общалась с помощью искаженных звуков, а позже освоила несколько простых слов. Розмари напоминала жертву инсульта, «картину, столь жестоко искромсанную, что ее едва можно было узнать. Она вернулась в инфантильное состояние, бормотала какие-то невнятные слова, часами сидела, сверля глазами стену. От девушки, которой она была, не осталось и следа», – писал журналист Лоренс Лимер в своей книге «Женщины клана Кеннеди»[61]. Она была живой, веселой и способной очаровать любого девушкой, любившей танцы и красивую одежду. Один биограф писал, что ее мать так переживала, что, возможно, из-за этого не навещала дочь более двадцати лет. В конце концов, семья перевела Розмари в школу для исключительных детей Святой Колетты в Джефферсоне, штат Висконсин. Это был одноэтажный кирпичный женский францисканский монастырь, в котором Розмари оставалась до самой смерти в 2005 году в возрасте 86 лет. Лечение Розмари Кеннеди легло пятном на ее семью. Позже Роза скажет, что случившееся с Розмари стало первой из многих трагедий, обрушившихся на ее семью. Оно принесло «клану Кеннеди только больше опасности, горя и смерти».

Розмари и «уход», который она получила в одной из самых уважаемых больниц страны, произвели сильное впечатление на ее брата Джека, будущего президента. В феврале 1963 года, за восемь месяцев до гибели в Далласе, президент Кеннеди заявил: «Сегодня я направил Конгрессу несколько предложений, которые должны помочь в борьбе с психическими заболеваниями и умственной отсталостью. Оба этих недуга долгое время отрицались. Они происходят чаще, затрагивают большее количество людей, требуют более длительного лечения, а также вызвают больше личных и семейных страданий, чем любая другая болезнь в американском обществе. Мы закрывали глаза слишком долго. Это беспокоило наше национальное сознание, но только как проблема, о которой не принято упоминать, но легко отложить, отчаиваясь в ее решении. Пришло время для больших национальных усилий. Сегодня для этого доступны новые медицинские, научные и социальные инструменты и взгляды».

Он стремился «вызволить людей из государственных учреждений, где их держали под стражей, и вернуть их в общество и родные дома, где им не грозят лишения и опасности».

Вместо монолитных больниц Джон Кеннеди подготовил федеральное обязательство создать сеть общественных учреждений, которые позволят людям с серьезными психическими заболеваниями жить за пределами лечебниц. Это предложение было основано на новых теориях общинной психиатрии, реакции на самое тяжелое время в современной истории. «Во время Второй мировой войны психиатры армии США заметили, что хронического военного невроза (сегодня мы называем его посттравматическим стрессовым расстройством) можно избежать, если лечить солдат в полевых госпиталях сразу за линией фронта, где они могли бы продолжать общаться со своими товарищами и откуда они могли бы скоро возвращаться в свои подразделения», – писал доктор Пол Эпплбаум в своей книге «Почти революция»[62]. Точно так же психиатры, поддерживающие общинную теорию, хотели, чтобы пациенты покинули государственные больницы и (в случае непродолжительного лечения) находились в отделениях неотложной помощи, в то время как пациенты, находящиеся на долгосрочном лечении, смогут вернуться в общество. Исследование, показавшее, что «длительное пребывание в больнице может оказать негативное влияние на пациентов, делая их “институционализированными”» (персонал Палаты № 11, основатели «Сотерии» и сам Розенхан были бы в восторге от таких слов), только способствовало этому. Кроме того, новые препараты позволили представить мир, в котором даже тяжелобольные могли принимать лекарства и жить полной жизнью за пределами больницы.

Когда Розмари покинула университет Джорджа Вашингтона, она не могла ни ходить, ни говорить.