Великий притворщик. Миссия под прикрытием, которая изменила наше представление о безумии

Находясь под прикрытием, Розенхан приложил немало усилий, чтобы обеспечить собственную безопасность, предупредив об этом руководителя больницы и даже попросив провести экскурсию по ее территории. Но нет никаких признаков того, что он принял эти меры предосторожности для своего студента. Разве не его долг как исследователя, учителя и прежде всего как человека убедиться в том, что Билл должным образом подготовлен к травмирующему, а может, и опасному эксперименту? Совсем не похоже на того Розенхана, которого я знаю по его дневникам и моим исследованиям. Это заставило меня усомниться не только в образе человека, но и в убедительности представленных им данных. Прежде всего Розенхан ограничил вариативность в представлении симптомов (голоса, говорившие «Стук. Пустой. Полый»), чтобы эти данные что-то означали. Неподготовленность псевдопациентов в той же степени навредила достоверности исследования.

Тем не менее ничто не гарантирует, что Билл точно помнит все, что может объяснить некоторые несоответствия. Поэтому я снова заглянула в папку Розенхана «критика», надеясь, что из хора враждебных голосов на меня выскочит какое-нибудь озарение:

y. «Отмечается недостаток методологии». – Пол Р. Флейшман, кафедра психиатрии Йельского университета.

y. «Как будто псевдопациент собрал псевдоданные для псевдонаучного исследования…» – Отто Ф. Талер, кафедра психиатрии медицинского факультета Рочестерского университета.

y. «Если бы я выпил литр крови и, скрыв это, с кровавой рвотой явился в отделение экстренной медицинской помощи любой больницы, то поведение персонала было бы вполне предсказуемым. Если бы они поставили мне диагноз и назначили лечение, как при кровоточащей язве желудка, вряд ли я смог бы убедительно доказать отсутствие у медицинской науки знаний о диагностике этого заболевания». – Сеймур Кети, психиатр больницы Маклина, изучавший генетику шизофрении.

y. «Говорить о необоснованности выводов Розенхана, исходя из его, гхм, данных, – это все равно что доказывать очевидное… Почему журнал «Science» это опубликовал?» – Дж. Вэнс Израэль, медицинский колледж Джорджии.

Почему журнал «Science» это опубликовал? Я тоже задавалась этим вопросом во время моего исследования и запросила у них информацию о процессе рецензирования статьи перед публикацией исследования. Розенхан не мог просто отправить по почте копию своей статьи и валять дурака, пока престижный журнал строил его карьеру. Ему бы пришлось участвовать в рецензировании, и кто-нибудь из редколлегии поинтересовался бы его данными, псевдопациентами, больницами. Вот как это работает. По крайней мере, так это должно работать.

К сожалению, «Science» не собирался отвечать на мои вопросы. Представительница журнала заявила, что не будет разглашать никакие подробности этого процесса, поскольку они носят конфиденциальный характер, а журнал защищает своих рецензентов. Я обратилась за помощью к социологу Эндрю Скаллу, чтобы он обратился в журнал от моего имени, но его просьбу отклонили по другой причине – сказали, что не хранят записи так долго. В письме коллеге, который хотел опубликовать схожее исследование с участием псевдопациентов, Розенхан писал, что выбрал «Science» «прежде всего потому, что у них очень быстрая система рецензирования. Обычно ответа ждут около двух месяцев и еще четыре-пять, чтобы напечатать статью». У психолога Бена Харриса есть другая теория о том, почему Розенхан представил свое исследование этому изданию. По его мнению, поскольку это универсальный журнал (а значит, его спектр интересов включает не только психиатрию, в отличие от более специализированного журнала, например «Molecular Psychiatry»), возможно, он нашел черный ход к академической славе. «[Возможно], передача статьи в “Science” – это уловка, которая, [вероятно], помогла избежать рецензий ведущих специалистов в области клинической психологии», – сказал Харрис.

Из-за статуса журнала, опубликовавшего статью, кажется, что никакая профессиональная критика не достигла своего, но это не совсем так. Психиатры походили на голодных пантер, набрасывавшихся на добычу, которая увела их слишком далеко от сородичей, а жертва (психолог, что только хуже) прихорашивалась, хвасталась и получала больше внимания, чем кто-либо из них когда-либо. А обыватели, которые, отчасти благодаря растущему антипсихиатрическому движению, и так подозрительно относились к этой области, вряд ли стали бы сочувствовать портящейся репутации недовольных психиатров. И чем больше те скрипели зубами, тем больше крепчала работа Розенхана.

Это заставило меня усомниться не только в образе человека, но и в убедительности предоставленных им данных.