Великий притворщик. Миссия под прикрытием, которая изменила наше представление о безумии

Один из основополагающих принципов «Психически здоровых на месте сумасшедших» состоял в том, что все псевдопациенты называли один симптом – голоса, говорившие: «Стук. Пустой. Полый». Все остальные изменения были сделаны для защиты участников: замена имен, рода деятельности, адресов, но «никакие иные изменения личности, истории болезни или обстоятельства намеренно не создавались», – заявлял Розенхан.

Но это непосредственно противоречит тексту беседы, записанному доктором Бартлеттом – человеком, первым поставившим диагноз Розенхану и настоявшем на том, чтобы Молли согласилась на госпитализацию. Если верить его записям, предполагаемые симптомы Розенхана выходили далеко за рамки «Стук. Пустой. Полый».

Вот что пишет доктор Бартлетт:

Первая часть проверена – мы снова видим ключевые слова «Стук. Полый. Пустой». Но затем Розенхан отходит от сценария. Бартлетт писал, что голоса так беспокоили Лури, что ему приходилось надевать на голову медную кастрюлю – типичный пример «шапочки из фольги», о которой обычно говорят люди, страдающие серьезными психическими заболеваниями.

«Он чувствовал, что восприимчив к радиосигналам и слышит мысли других людей».

Галлюцинации и нарушения в образе мышления, особенно вера в способность слышать или контролировать мысли других людей, считаются ключевым симптомом шизофрении, одними из «шизофренических симптомов первого ранга» Курта Шнайдера. В «Справочнике по общей госпитальной психиатрии»[65] общеклинической больницы штата Массачусетс «трансляция мысли» или убежденность в том, что мысли можно услышать, определяется как классический симптомом для быстрого и простого выявления психоза в отделении неотложной помощи. Тот же симптом проявлялся у меня во время энцефалита, когда я думала, что могу читать мысли медсестер обо мне или что могу состарить человека силой мысли.

При более глубоком рассмотрении становится все интереснее. В основе работы Розенхана лежит философия психотического опыта, которая кажется подлинной. По словам Клары Кин, написавшей о своей истории борьбы с шизофренией в двух статьях для журнала «Schizophrenia Bulletin», психоз включает в себя «экзистенциальную проницаемость» – веру в размягчение пространства между тобой и окружающими. Она описала это как «растворение границ эго», когда «то, что происходит от самости, и то, что не является ею, смешиваются». Слова Клары подтверждает и мой собственный опыт. Когда у меня был психоз, я стала подстраиваться к окружению (даже если все получалось иначе, путанно или ошибочно) и ощущала потерю себя, пугавшую больше всех прочих перенесенных симптомов. Намеренно или нет, Розенхан затронул нечто реальное, то, что хороший психиатр определил бы как довольно типичную, хотя и чертовски травмирующую часть психического заболевания.

Возможно ли, что он следовал правилам и самому духу своего эксперимента, говоря правду обо всем, кроме голосов?

По словам доктора, анамнез Розенхана также был намного длиннее, чем описано в его статье. Бартлетт писал, что Розенхан начал слышать голоса больше чем за три месяца до поступления в больницу, а галлюцинации в виде аморфных звуков начались по меньшей мере за полгода до этого. По словам другого психиатра, Розенхан «датировал свою болезнь десятилетней давностью [выделила я], когда он бросил работу в экономике».

Все эти факторы создали «куда более четкую картину шизофрении, даже по сегодняшним стандартам», говорит доктор Майкл Мид, глава психиатрического отделения медицинского центра долины Санта-Клара. Доктор Мид добавил, что сегодня Дэвиду Лури вряд ли бы диагностировали шизофрению – возраст манифестации болезни был очень необычным. Скорее всего, ему бы поставили нейтральный диагноз «неспецифическое психическое расстройство». Тем не менее вместе эти симптомы создавали реалистичный портрет человека, страдающего неким заболеванием, а не просто «экзистенциальным психозом», как задумывал Розенхан.

В той же беседе с доктором Бартлеттом Розенхан сказал, что Молли «не знала, как он расстроен, беспомощен и бесполезен», что он «думал о самоубийстве» и считал, что «всем было бы лучше, если бы его не стало».

Суицидальные мысли и угрозы нанесения себе увечий называются суицидальными идеациями и служат основанием для немедленной и обязательной госпитализации. «Активный психоз является одним из наиболее серьезных сопутствующих факторов риска у суицидальных пациентов, – говорит доктор Мид. – Не госпитализировать такого было бы профессионально неэтично и почти в любом случае халатно». Неудивительно, что Бартлетт так настаивал, чтобы Молли подписала бланки. Розенхан не оставил им другого выбора, кроме как закрыть его.