Велижское дело. Ритуальное убийство в одном русском городе

Во второй половине XIX века развитие путей сообщения и транспортной системы (сюда же относилось масштабное строительство железных дорог) сыграло заметную роль в налаживании связей между российскими местными экономиками и глобальными рынками. Промышленная эпоха изменила положение розничного торговца и старые способы зарабатывать деньги. Железные дороги предоставили провинциальному населению уникальную возможность добираться до самых дальних концов империи. Новые городские рынки, от Варшавы и Одессы до Петербурга и Казани, постепенно занимали место локальных рынков и сезонных ярмарок. Экономика стремительно росла – примерно на 5 % ежегодно, – и все большее число евреев пользовалось возможностями, предоставленными транспортной революцией, а также послаблениями в законах о проживании, чтобы перемещаться в стремительно растущие городские центры как внутри черты оседлости, так и за ее пределами. Там они становились весьма заметными участниками оптовой и розничной торговли, банковской деятельности, приобретали профессии среднего класса [Avrutin 20106: 89–90; Kahan 1986: 1-69][93].

В Велиж железнодорожную ветку так и не протянули. Однако как минимум десять пароходов, принадлежавших двум разным компаниям, перевозили всевозможные ткани, зерно и древесину по Западной Двине от Рижского залива во внутренние районы России, делая остановки в Полоцке, Витебске и Велиже [Из истории 2002: 157]. Хотя Витебскую губернию стремительный скачок экономики не совсем обошел стороной – например, губернский город стал местом стечения купцов и трупп бродячих артистов из Петербурга, Киева и Одессы, – большая часть населения жила в мире, мало изменившемся с 1820-х или 1830-х годов. По данным всероссийской переписи 1897 года, 85,5 % от 1 489 245 жителей губернии по-прежнему проживали в сельской местности; Велижский уезд продолжал твердо занимать последнее место по плотности населения. В шести из одиннадцати населенных пунктов, имевших статус города, население не доходило до 10 тысяч человек (в пяти было меньше 5200 жителей). Велиж, судя по всему, отражал взрывной рост населения в России: его население почти удвоилось с 6953 человек в 1829 году до 12 193 в 1897-м; при этом он с большим отрывом занимал четвертое место после Двинска (69 675), Витебска (65 871) и Полоцка (20 294) [Тройницкий 1899–1905, V, 2: 54][94].

Большинство велижских евреев, составлявших почти половину населения (в 1897 году их было 5989 человек), умирали там же, где и родились. У них не было ни возможности, ни желания надолго покидать родной город. Мальчики-евреи получали религиозное образование на иврите в хедерах, девочек обучали грамматике идиш и чтению домашние учителя. Очень немногие дети продолжали обучение в бес-медреш, на этом не только религиозное, но и общее образование для них, как правило, заканчивалось[95].

На рубеже XX века евреи, как и раньше, специализировались на мелкой торговле, изготовлении одежды и обуви, ремеслах. Им принадлежали почти все лавки, трактиры и шинки в городе. Некоторые находили работу на мельницах, бумажных фабриках, кирпичных или свечных заводах. Большинство работали пекарями, портными, сапожниками, мясниками, плотниками, винокурами. Другие ловили рыбу, торговали скотом, давали деньги в рост. Абрахам Каган, основатель и на протяжении долгого времени редактор газеты «Jewish Daily Forward», в конце 1870-х годов некоторое время преподавал в государственной школе в Велиже, и он вспоминает, что местные евреи были необычайно набожны, суеверны, верны сложившемуся жизненному укладу. За несколькими исключениями, знания русского языка им хватало только для того, чтобы торговаться на базаре и общаться с соседями-белорусами, которые по большей части «очень походили на настоящих русских речью и одеждой» [Gahan 1926: 453]. Иными словами, какие бы фундаментальные изменения ни принесло развитие капитализма в Российскую империю, велижские евреи продолжали жить почти так же, как до них жили их отцы и деды [Сементовский 1864: 235, 239; Тройницкий 1899–1905, V, 3: 198–201][96].

Развитие разнообразных экономических связей между евреями и их соседями способствовало расширению социальных контактов. Евреи играли заметную роль в местной экономике: они производили и продавали спиртные напитки, торговали промышленными товарами и продуктами, управляли поместьями. В литовской части Речи Посполитой 90 % всей земли принадлежало нескольким аристократам. Роль евреев в местной экономике была настолько важна, что они пользовались социальной защитой и привилегиями, а также покровительством дворян, на чьих землях жили и работали [Teter 2006: 21–40; Hundert 2004: 38–44]. Излюбленными занятиями для евреев, проживавших в небольших торговых городах вроде Велижа, оставались ремесло и торговля. При этом вне зависимости от профессиональных занятий евреи и их соседи не жили в полной изоляции друг от друга, не существовало четкой демаркации между их территориями[97].