Велижское дело. Ритуальное убийство в одном русском городе

Жена Хрупина пыталась заверить мужа в том, что дома все в порядке. «Ради Бога, за нас не беспокойся. Нам бояться нечего. Не потому, что самые опасные времена уже миновали, а потому, что уверяю тебя: нам бояться нечего. По поводу денег тоже не волнуйся». Еврейская община поддерживала деньгами нищих и нуждающихся. Жена Хрупина пишет, что из этих денег смогла до последней копейки рассчитаться с домашним учителем. Она была уверена, что денег хватит еще на несколько недель, останется даже на покупку шубы на ярмарке. «Прошу, за нас не беспокойся и не грусти, – пишет она далее. – Береги свое здоровье, а то заболеешь. Почему не прислал рубашки в стирку? Почему не прислал грязную посуду?»[203]

В другом письме жена Хрупина пишет о сыне и высказывает опасения, что про их обмен письмами могут узнать:

Сын страшно по тебе скучает. В ближайшие дни будет учиться дома. <…> Уже начал читать сидур [молитвенник], получается очень неплохо. За меня и за расходы по хозяйству не беспокойся, ничего не изменилось. Только по тебе скучаю. Не знаю, получил ли ты еду, которую я тебе посылала. Также не понимаю, почему ты ничего не доедаешь – чтобы иметь возможность прислать мне записку? Я страшно боюсь [что охранники узнают про нашу переписку]. Не советую тебе отправлять записки таким способом. Не переживай, что тебя запирают так прочно. Это не потому, что ты сделал что-то плохое, а потому, что Нота [Прудков] сбежал из тюрьмы. <…> Все [в городе] перепуганы этим расследованием. Началась война. Нескольких наших братьев недавно призвали [в кантонисты]. Если можно прислать записку с твоим доверенным, так и сделай, но больше никого не проси[204].

С праздностью и скукой все узники боролись по-разному. Ханна Цетлина, например, попросила передать ей пряжу, спицы и книги; другой узник просил книги – в том числе два тома Талмуда – и чернил[205]. Когда отвлечься не удавалось, на помощь в борьбе со стрессом от заточения приходила вера. Благословения пищи, рецитации и молитвы, соблюдение постов и праздников еврейского календаря помогали упорядочивать жизнь. Например, один узник попросил прислать ему из дома на Песах целый ряд предметов, чтобы прочитать историю исхода израильтян из Египта при свете свечи. Кроме того, он попросил пасхального вина, чистую белую скатерть и носовой платок, чтобы покрыть голову. Через несколько дней тот же узник прислал более подробный список: опресноки (передать до начала Песаха), листья хрена, запеченные крылья (от любой птицы), молодой зеленый лук, толченые орехи с яблоками, английский перец, корица, рейнское вино, медовый напиток и бокал для вина. «Благословен Бог, что не лишил меня своей милости и меня не отправили в темное место, на чердак, где ничего не видно, с двумя другими, – заключал он. – Прошу также принести мне чаю и сахара к празднику, яиц и рыбы для праздничной трапезы, если это не слишком дорого. Других новостей у меня нет. Да поможет мне Бог»[206].

Все заключенные-евреи без исключения жаловались на состояние здоровья и плохую гигиену. Из переписки можно составить четкое представление обо всех их злоключениях: обострениях хронических заболеваний, нервных припадках, расстройствах пищеварения. О своем здоровье евреи говорили необычайно откровенно. «Я совсем болен, – писал один узник, – очень болят рука, бок и голова. Доктор прописал лекарство, но оно все вышло. Попробовал сообщить [следственной комиссии], как ужасно себя чувствую, но никто не обращает внимания». Он продолжает: «Врач раньше заходил каждый день, а теперь только раз в неделю, поэтому мое состояние так быстро и ухудшается. Бог ведает, что со мной будет. Я болен, но никто не слушает»[207]. Лекарства порой были недоступны, порой не действовали. Один из подследственных, например, просил улучшить ему питание, чтобы приглушить боль. «Я нездоров, – писал он. – Принимаю какие-то порошки, но они не помогают. Похоже, у меня геморрой… Сегодня еще принял несколько разных пилюль от запора. Меня это тревожит. Аппетит, слава Богу, хороший, а в остальном очень тяжело»[208]. Позднее тот же узник писал, что все-таки не справился с болезнью: