Велижское дело. Ритуальное убийство в одном русском городе

…сначала подошел ко мне один жид и, разговаривая, шел рядом; потом присоединился к нам другой, а наконец и третий. Ничего не подозревая, я беспечно отвечал на вопросы их, как вдруг один, отстав немного, схватил меня сзади и повалил; другие бросились и начали давить мне грудь и душить за горло, так сильно, что я пришел в беспамятство и, вероятно, высунул язык. Придя от боли в чувство, я увидел себя поставленным на колени с наклоненною головой; один еврей поддерживал мою голову, а другой подставлял под рот чашку, в которую кровь сильно лилась [Даль 1995: 57–60, цит. на с. 57][349]

.

Совершив злодеяние, евреи уехали в бричке, прихватив кровь и 12 рублей серебром. Казан пояснял, что 12 рублей нашел на ярмарке и евреи у него эти деньги украли. Сенат счел слова Казана «ложным оговором». Медицинское освидетельствование подтвердило, что язык отрезан острым предметом, но не смогло установить, что это было сделано насильственно.

Известно, что Николай I очень боялся тайных заговоров. Чтобы сохранять власть над всей страной, режим боролся со всевозможными тлетворными подрывными силами. После восстания декабристов в 1825 году органы правосудия проводили крайне жесткие расследования массовых беспорядков, грозивших подорвать абсолютную власть императора. Большинство подозреваемых в государственных преступлениях оперативно представало перед военным трибуналом. Военизированный режим Николая использовал в качестве основных инструментов наказания кнут, плетку и березовые розги. Среднегодовое число высланных и приговоренных к каторге почти удвоилось, с 4570 человек с 1819 по 1823 год до 7719 с 1823 по 1860 год. Помимо бунтовщиков, политических преступников и бродяг, выселению подлежали воры, пьяницы, «варвары-азиаты», закоренелые преступники и всевозможные сектанты [Gentes 2010: 21–49; Beer 2013][350]

.

Активное противодействие социально опасным проявлениям – в эту сферу попадали и еврейские ритуальные убийства – происходило в атмосфере озабоченности ересями и фанатизмом. Министерство внутренних дел вело подробный список всех сект. Скопцов – их преследовали сильнее других – наказывали за преступления против веры, систематически высылали в Сибирь и держали под постоянным надзором полиции[351]

. На протяжении сотен лет российские суды относили ересь, наряду с колдовством и государственной изменой, к разряду самых тяжких преступлений. Считалось, что еретики и ведьмы одержимы злым духом, поэтому их часто приговаривали к смертной казни. Российские власти продолжали весьма рьяно преследовать сектантов, но во второй четверти XIX века произошел кардинальный сдвиг в юридическом мышлении. Судьи все чаще высказывали нежелание рассматривать дела о колдовстве. С чем была связана эта перемена? Почему уголовные суды отказывались называть людей, обвиненных в манипулировании сверхъестественными силами с помощью магических средств, ведьмами и колдунами, а также наказывать сектантов за ересь? Какие конкретные средства помогали установить факты преступления?

Одна из важнейших причин этого сдвига связана с ростом авторитета научных наблюдений. Начиная с 1830-х годов медицинское освидетельствование человеческого тела заняло приоритетное место в иерархии уголовных доказательств. Согласно правилам представления доказательств, показания врача имели решающее значение при установлении характера преступления. Медицинские эксперты предоставляли множество клинических подробностей, которые способствовали выявлению скрытых и незаметных угроз. Судебно-медицинское заключение врача играло решающую роль при расследовании тех типов преступлений, которые государство считало особенно вредоносными. Например, «изуверства» скопцов можно было с легкостью изобличить по наличию шрамов, уменьшенных гениталий, удаленных тестикул, отрезанных сосков и скудости волос на теле. Но если у подозреваемого находили лечебные травы, заговоры, рецепты травяных отваров или чудодейственные порошки, это уже не считалось достаточными основаниями для установления факта колдовства. Ставя медицинский диагноз «истерия» или «меланхолия» людям с девиантным или иррациональным поведением, врачи также опровергали представления о реальном существовании колдовства [Worobec 201 б][352].