Венские кружева

– Не придумала, а поняла, – она заговорила с воодушевлением. – Я поняла, что могу работать так же, как ты, Франц.

– Похвально, но в этом нет необходимости, – он нахмурился. – Твое предназначение в другом, – выдержал паузу. – Ты должна стать матерью, Луиза…

Она сникла. Становиться матерью ей хотелось меньше всего. Она видела, как страдала ее кузина, когда вынашивала ребенка. Как она чуть не умерла при родах. А потом долго избавлялась от послеродовой горячки. На бедняжку было страшно смотреть. Луиза не хотела проходить через все испытания, выпавшие на долю кузины и ее малыша, который был болезненным, тщедущным созданием.

– Ребенку нужен чистый, сухой горный воздух, – повторяли в один голос все доктора.

Слушая их предписания, Луиза поняла, что детей нужно рожать в горах. Но здесь, в Луизиане, гор нет. Климат здесь ужасный, сырость и жара. Они не прибавят ни ей, ни малышу здоровья, а скорее лишат их последних сил.

– Ребенок обречен родиться больным в таком климате, – думала Луиза, слушая Ферстеля.

Хотя, это были скорее отговорки. Главная причина заключалась в том, что она не хотела оставаться здесь, не хотела иметь детей от старого, нелюбимого господина Ферстеля. Она молчала, потому что он всегда находил контраргументы на все ее предположения.

– Ты должна стать матерью, – в голосе Ферстеля звучал металл.

– Да-да, – она потупила взор. – Я думала об этом.

– Правда? – Ферстель усмехнулся. – Расскажи мне поскорей, что же ты там придумала, Луиза?

Она подняла голову, щеки залил румянец.

– Мы сегодня оба не в том состоянии, чтобы… – она вновь опустила голову. Она всегда стеснялась разговаривать на подобные темы. – Ты огорчен, Франц, а я… ну, ты понимаешь, что это пройдет. Еще три дня, и… – подняла голову.

– За это время ты придумаешь новую отговорку, – сказал он с сарказмом. – Я вижу тебя насквозь, Луиза. Насквозь… – развернулся. Ушел к себе, хлопнув дверью.

Луиза зажала рот ладонями, чтобы не выдать своей радости, убежала к себе. Через три дня все усилия Ферстеля будут бесполезна:. Кузина рассказала ей, как избежать нежелательной беременности. Все это время Луиза следовала ее указаниям и жила беззаботно. Она не сомневалась, что и на этот раз все пройдет гладко.

Она сняла платье, расчесала волосы, нырнула под одеяло.

– Новый день будет солнечным и счастливым, я верю в это, – сказала она и закрыла глаза.

Засыпала она быстро. Она любила погружаться в сон, потому что почти всегда переносилась в мир полный радости и света. На этот раз Луиза очутилась в Вене у собора Вотивкирхе. Подняв голову, она смотрела на ажурное кружево, повторяла заветные слова и слушала музыку колоколов. Неожиданно все смолкло, набежали черные тучи, превратив кружева в клочья серого мха, а собор – в корявые ветви деревьев. Они подхватили Луизу и поволокли в болото. Собрав последние силы, она закричала и открыла глаза.

Но реальность показалась ей еще ужаснее. Черное бесформенное существо навалилось на нее с такой силой, что стало невозможно дышать. Луиза испытывала физическую боль, понимала, что это – не сон, но не могла пошевелиться. Страх ее парализовал. Боль и отчаяние огненными вспышками пронзали сознание при каждом движении существа, раздиравшего ее изнутри. Монстр был ненасытен. Он словно вымещал на Луизе свою ненависть, свое неумение быть человеком. Казалось, насилие не закончится никогда. Монстр должен вылить в бесчувственное тело всю черную силу, накопившуюся в нем за столетия.

О том, что бесформенное существо – это ее супруг господин Ферстель, Луиза поняла, когда он вонзился зубами в ее шею и приказал:

– Кричи!

Он чуть ослабил хватку, дав ей возможность вдохнуть воздух. Она закричала. Ее крик слился с его, превратившись в душераздирающий вопль болотного вепря. Луиза оглохла и ослепла.

– Да, – выдохнул Ферстель, повалившись на бок.

Луиза боялась пошевелиться. Она все еще не верила, что это произошло наяву.

– Я давно не получал такого удовольствия, – сказал Ферстель, проведя рукой по ее груди. – Я доволен. Я удовлетворен на двести процентов. На…

Он закинул руку и ногу на Луизу и захрапел. А она не сомкнула глаз. Лежала и смотрела в потолок. Тело оставалось парализованным, сознание не желало реагировать ни на что.

С первыми рассветными лучами Луиза обрела способность двигаться, думать, дышать. Она поднялась. Посмотрела на спящего мужа, плеснула на кровать красной краски, пошла вниз. Разбудила служанку, велела ей наполнить душ водой. Та испуганно на нее посмотрела и не посмела ослушаться, хоть знала, что господин Ферстель будет негодовать. Он разрешает пользоваться водой только раз в неделю по пятницам.

Служанка качала воду и не могла отвести взгляд от кровоподтека на шее госпожи. Мысленно она повторяла:

– Мадонна, спаси нас… Спаси госпожу Луизу, Мадонна…

– Вытри здесь все, Далия, чтобы никто ни о чем не знал, – сказала Луиза, одевшись. – Если господин Ферстель будет меня искать, скажи, что я только что вышла из дома.

– Только что, – повторила Далия.